Развитие науки финансового права в России полностью

Так, С. Розенберг раскритиковал определение природы денег, данное А. А. Соколовым. В действительности А. А. Соколов писал: «…корни денег (как и цены), на наш взгляд, лежат гораздо глубже. Они заложены в нашей способности соизмерять потраченные нами усилия и жертвы с полученным результатом, т. е., следовательно, в глубине нашего ценностного суждения о благах»[780]. Естественно, здесь было найдено несоответствие с марксистской теорией, где деньги являются категорией объективной и проходящей[781].

Е. Вольпян ставит А. А. Соколову на вид его ослепление товарно-денежными отношениями. Его до глубины души возмутила рекомендация А. А. Соколова государству в акцизном обложении вести себя как разумный монополист, нащупывая такую оптимальную ставку, которая не препятствовала бы росту производства и обеспечивала бы наибольшую сумму дохода[782]. «Итак, политика „разумного“ монополиста – вот что предлагает Соколов Советскому государству»[783]. Подчеркнем, что главной бедой нашего государства долгое время было то, что оно вело себя именно как неразумный монополист во всем, поэтому совет А. А. Соколова был более чем актуален. Е. Вольпян обрушился на нашего героя и за то, что тот защищал очевидные для финансового права вещи: хозяйством лучше руководить с помощью налогов, чем с помощью директивной установки цен, налоговый гнет не должен подрывать благосостояние деревни, тяжесть налогов должна сочетаться с возможностью налогоплательщиков. При «обострении классовой борьбы» в глазах Е. Вольпяна это уже выглядело как защита кулаков и городской буржуазии и борьба за реставрацию капитализма[784].

Его книга «Теория налогов» удостоилась ответной брошюры «Критический очерк "Теории налогов проф. А. Соколова"» (М., 1931). Автором ее был преподаватель Всесоюзного заочного института финансово-экономических и счетных наук Алексей Л. Соколов. Поскольку его инициалы почти совпадали с инициалами критикуемого, ему, вероятно, было вдвойне обидно попадать под «соколовщину». Начинает А. Л. Соколов за здравие, считая, что понятие «финансы» еще не пора сдавать в архив, а «налог» еще не отжил свой век, как считают многие сторонники «левацких» теорий. Иначе зачем был бы нужен его заочный институт и готовящиеся там кадры? Он смело заявляет, что в СССР еще есть товарно-денежные отношения, что уже неплохо, но начинает он с критики «подлинно-буржуазных профессоров юровско-кондратьевского толка». Он сразу же отвергает буржуазные теории «индивидуальных и коллективных потребностей» проф. Соколова, теорию принципа развития производительных сил проф. Твердохлебова и немарксистскую теорию эквивалентности налога проф. Болдырева. Однако не все так безобидно, ибо «теории буржуазных профессоров представляют собой отправную точку для вредителей»[785]. Финансовая наука, следовательно, не может быть нейтральной, ибо это ведет к вредительству.

Критике подверглась уже первая посылка уважаемого профессора, который трактовал государство как орган, удовлетворяющий коллективные и индивидуальные интересы общества. Тут молодой преподаватель заочного института возвращается к мысли о собирательном капиталисте, собирающем налоги с собирательного рабочего, и уходит с этими налогами из сферы права вообще. «Для нас важны не отношения между налогоплательщиком и собирателем налога, а важны условия, породившие эти отношения, – условия производства»[786]. В общем, до свидания, буржуазное финансовое право, здравствуй, марксистская политэкономия. Попытки уважаемого профессора рассмотреть собственно финансово-правовые проблемы всегда получают оценку стремления «затушевать социальные стороны фискальной системы и смазать социальную направленность финансовой политики капиталистов»[787]. Суждения А. А. Соколова о перераспределительном значении подоходного налога отвергается как «пустая болтовня». В целом у А. Л. Соколова получились политэкономические размышлении о сущности классовой борьбы вокруг налогов со ссылками исключительно на труды К. Маркса, В. И. Ленина и почему-то Р. Люксембург. В аналогичном ключе написана и его брошюра «За марксистский анализ налогов и тяжести обложения» (М., 1930). В качестве похвалы А. Л. Соколову можно отметить то, что он относительно редко переходил на откровенную грубость и обошелся без цитат И. В. Сталина. Однако это был очередной шаг по моральному уничтожению А. А. Соколова.

Среди погребенных на печально известном Бутовском полигоне жертв массовых репрессий в 1937–1938 гг. числится Александр Александрович Соколов, но тот ли это человек, нам достоверно не известно.