Имперская столица со всеми ее атрибутами включала в себя статус научного и образовательного центра. Чиновный и чопорный, затянутый в мундир и опутанный придворными интригами, город диктовал свои условия и местной профессуре и доцентуре. Это было место расположения Петербургской академии наук и других научных учреждений. Этим он отличался от более демократичной Москвы, в связи с чем и местные научные школы (не только финансового права) были более формальны (ориентированы на государство и право), начиная от государственной школы в истории и исторической школы в праве. В то же время как бы эфемерный, в вечных тучах и моросящих дождях, Петербург создавал своеобразную социокультурную атмосферу, дополняемую темными водами Невы и прагматичностью местных жителей. Лучше, чем Ф. М. Достоевский в романе «Подросток», и не скажешь: «А что если разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?»[1025]
Петербургская школа финансового права традиционно и обоснованно относится к числу ведущих в России. При этом число публикаций о финансистах данной школы достаточно велико, а сама эта школа исследована, вероятно, наиболее подробно из всех отечественных школ[1026]. Однако это касается, прежде всего, экономических исследований. В нашу задачу входит рассмотрение исключительно школы финансового права, что вызывает те же трудности, что и при рассмотрении любой школы: неопределенность для того времени предмета финансового права, комплексный характер финансовой науки, отсутствие четкой научной, а иногда и педагогической специализации. Для петербургской школы эти трудности усугубляются большим количеством видных ученых-финансистов, их связью в силу «столичности» с государственной службой, разнообразием юридических факультетов и вузов (Университет, Александровский лицей и Училище правоведения, Военно-юридическая академия, экономическое отделение Политехнического института).
Примечательно, что педагогическая традиция в сфере финансовой науки в столице начала формироваться еще до появления юридических вузов и университета. Заложил ее
Отметим, что этот учебный курс содержал существенную финансовую составляющую, в частности, положения об ограничении вмешательства государства в экономику, упорядочении налоговой системы, открытости формирования и расходования бюджета, о классификации государственных доходов и др. Кроме того, в этом курсе автор поместил ряд рассуждений о государственном кредите и деньгах. Как видно из работы, Шторх хорошо знал хозяйственный и общественный строй России. В своем труде он также активно цитировал труды А. Смита, Ж. Б. Сея, А. Тюрго, И. Бентама и Ж.-Ш. Сисмонди. Интересно, что его русское издание вышло только в 1881 г. с предисловием и в переводе И. В. Вернадского[1027]. Данную тематику он разработал и в другом изданном на французском языке труде «Соображение о природе национального дохода». Труды А. К. Шторха неоднократно использовал К. Маркс при написании «Капитала». Между тем это была еще далекая предыстория петербургской школы финансового права.
Вероятно, первым преподавателем, прочитавшим курс финансового права, стал
