Автором воссоздается целостная историческая картина ямской гоньбы. Ее история им подразделяется на три периода: 1) от второй половины XV в. до середины XVI в.; 2) от середины XVI в. до Смутного времени; 3) от избрания Михаила Романова до конца XVII в. Подчеркивая недопустимость смешения издавна существовавшей на Руси подводной повинности с ямской гоньбой, И. Я. Гурлянд обосновывает самостоятельное значение последней[1291].
Первоначально на Руси, утверждает он, татарским словом «ям» обозначали не гоньбу по ямам, а особый сбор, налог, который платили в орду. Татарам не было необходимости вводить ямскую гоньбу, «так как обязанность давать подводы была известна у нас много раньше татарского нашествия, то и нужды татар в средствах сообщения должны были найти достаточное удовлетворение в этой уже известной повинности»[1292]. Возникновение особого ямского сбора в пользу русских князей также не дает, считает И. Я. Гурлянд, основания полагать начало регулярной гоньбы. Ее появление он связывает с объединением русских земель вокруг Москвы, с централизацией внутреннего управления.
Только Иваном III, утверждает И. Я. Гурлянд, ямской гоньбе было придано «административное значение и… только с этого времени она начала складываться в систему»[1293]. «Вместе с тем нельзя отметить, что ямская гоньба, развивавшаяся, очевидно, на почве подводной повинности, но получившая затем самостоятельную историю, отнюдь не сделала подводную повинность излишней»[1294]. Последняя, согласно приводимым авторам данным, еще в XVII в. дополняла ямскую гоньбу, иногда шла параллельно с ней. Ученый рассматривает гоньбу как значительный шаг вперед с точки зрения управления, так как с ее введением достигалась быстрота и правильность сношений, что представляется весьма важным для целей управления, однако, с точки зрения населения, ямская гоньба – обременительная повинность, тяжким бременем ложившаяся на его плечи. Каждое селение, расположенное в районе яма, было обязано давать определенное количество подвод, стоять на яму с подводами.
Основное отличие второго периода в истории ямской гоньбы, согласно исследованию И. Я. Гурлянда, состоит в том, что население сделалось обязанным выставлять на ямы по сошному разводу не подводы, а людей, которые гоняли гоньбу за поставивших их. Эти люди получили название ямских охотников. Они выставлялись населением на более или менее продолжительный срок, а иногда и бессрочно. За счет этого изменения «весь ямской строй получил совершенно иную организацию»[1295].
В третьем периоде истории ямской слободы, наступившем после Смутного времени, в которое ямской строй и пришел в полный упадок, ямские охотники, констатирует автор, переводятся на жалованье, выплачиваемое Ямским приказом из ямских денег, собираемых с населения. Последнее освободилось от обязанности выставлять охотников, но не от подводной повинности.
Одну из своих исследовательских задач И. Я. Гурлянд усматривал в том, чтобы провести строгое разграничение между двумя параллельно существующими формами ямской гоньбы: стройной гоньбы и гоньбы в форме мирских отпусков. Первую он рассматривает как гоньбу по стройным ямам, т. е. по ямам, которые соответствующим образом строены правительством. Он писал: «Но на всем протяжении истории ямской гоньбы, начиная со второй половины XVI века, мы встречаем в отдельных местностях иную форму ямской гоньбы, в одних отношениях приближающуюся к той, которая предшествовала появлению стройной ямской гоньбы, т. е. выражалась в отбывании населением натуральной подводной повинности, а в других отношениях отделялась от этой последней, восприняв, по крайней мере в частностях, практику стройной гоньбы. Другими словами: мы встречаем такую форму подводной повинности, которая, отбиваемая миром для правительственных надобностей, получала постепенно организацию гоньбы по стройным ямам. Технически эта форма называлась мирскими отпусками»[1296]. В некоторых местностях, поясняет свою мысль автор, складывается следующий порядок отбывания ямской повинности: население непосредственно не отпускало подвод, а повытно платило деньги, которые считались мирскими ямскими деньгами и на которые волость нанимала подводы, сколько потребуется. При этом каждая волость возила по своей земле и не дальше жилого места другой волости, весь уезд – не дальше жилого места другого уезда. Позднее соседние волости и уезды стали объединяться между собой, отпуск подвод стал регулироваться в масштабе этих объединений, происходила централизация мирских отпусков. В заключение анализа труда ученого отметим, что в своем исследовании автор впервые ввел в научный оборот обширный архивный материал, относящийся к XVI и XVII вв[1297].
