— Санкт-Петербург? — задумчиво тянет. — Нормально, Гайка. Если честно, видел город только из окон машины и гостиницы. Практически все время проводил в министерстве или в администрации. Устал дико. Ничего не соображаю.
— Ясно. Очень жаль, что не удалось ничего посмотреть. Надеюсь, в следующий раз получится.
— А ты была? — он хмурится, выпрямляясь.
— Где?
— В Питере?...
Поспешно отворачиваюсь.
Своим вопросом Рома снова невольно меня задевает, потому что напоминает о том, что жизнь поменялась на сто восемьдесят градусов и теперь между нами были те три месяца, о которых Березовский ничего не знает.
— Нет, в Питере я не была…
— Если хочешь, можем съездить на выходные?
— Зачем?
— Просто… Погуляем, сделаешь фотографии, сходим в Эрмитаж. Я же помню, ты хотела.
— Сейчас уже не хочу…
С тобой не хочу, — упрямо договариваю про себя.
Засовываю кружку в кофемашину и на автомате нажимаю нужные кнопки, чувствуя позвоночником долгий, настойчивый взгляд.
— Ты, кстати, выбрала? — меняет тему.
— Выбрала?...
Память с этой беременностью ни к чёрту. Что надо забываю, а что не надо, помню в малейших, самых ужасных подробностях. Например, ту запись из клуба.
— Ах да, — ставлю перед Ромой горячий кофе и приподнимаюсь на носочки, чтобы достать с холодильника буклет.
Ищу оставленную в нем листовку и кладу на стол.
— Вот. Мне нравится эта…
Он тянется вперед, а я сразу отстраняюсь. Эта новая механика, сопровождающая наши встречи, позволяет сохранить перемирие.
— Вот этой мебели будет достаточно. Я узнавала, пеленальным столиком никто в первые месяцы не пользуется…
Рома поднимает на меня внимательный взгляд.
— Я все ещё настаиваю, чтобы мы сделали в детской ремонт, — говорит он так, будто не терпит возражений.
— … поэтому достаточно комода для вещей и детской кроватки, — продолжаю, делая вид, что не слышу.
— Подбери обои какие хочешь и все, что посчитаешь нужным, — он зеркалит моё поведение. — А я договорюсь со строительной бригадой. Мне советовали одну…
— Кроватку я выбрала тоже обычную, — повышаю голос. — Машка сказала, что маятник ни к чему. Малыш не должен привыкать к постоянному укачиванию.
— На время ремонта переедешь ко мне, — гремит Березовский.
— Рома, — аккуратно поднимаюсь. — Ты меня не слышишь?...
— Это ты меня не слышишь!... — тоже встает.
Опершись ладонями о столешницу, смотрим друг на друга в упор.
— С чего вдруг ты начал тут командовать, Березовский?... Не собираюсь я никуда переезжать. И вообще, у нас с тобой развод на следующей неделе. Я видела, что пишут в интернете… Твои оппоненты используют наш бракоразводный процесс против тебя, выдумывают грязные подробности. Понимаю, тебе хочется сделать вид, что у нас все в порядке!... Это же твоя карьера…
— Мне по хуй!... — отвечает флегматично. — Мы говорим о нашем сыне и месте, где он будет жить.
— Я сама разберусь…
— Ремонту быть!... — наседает, придвигаясь так, что наши глаза оказываются на расстоянии десяти сантиметров.
Меня впервые за долгое время взрывает.
— Помощницей своей командуй!... — выплевываю ему в лицо. — А я переезжать к тебе не собираюсь! Вдруг помешаю вашей… хм… работе? Мне одного раза было достаточно…
О том, что сорвалась, жалею тут же. Во-первых, понимаю, что это неуместно. Во-вторых, улавливаю лихорадочный блеск в голубых глазах.
Ну, зачем?...
Резко отступаю и хватаю со стола пустую чашку.
— Ты ревнуешь!!! — с лютым восторгом выдает Березовский, как снайпер, следя за каждым моим движением.
— Вот ещё, — равнодушно бросаю через плечо.
— Ревнуешь!... Потому что всё ещё меня любишь. Признайся, Гайка!...
— Отстань. Ты можешь делать все что угодно. Хоть с помощницей, хоть… в общем, с кем хочешь, Ром. Ты. Свободный. Человек.
Теперь на кухне неуютно тихо.
— Если ты думаешь, что я такой же современный, то ошибаешься, — зловеще выговаривает.
— В смысле?...
— Ты носишь моего ребенка. И я запрещаю тебе… Даже не думай, Наташа!... Не дай бог, я узнаю, что ты хоть с кем-то…
— Пошел вон, — указываю пальцем на дверь. — И кота своего забери.
Вспоминаю все азы дыхательной гимнастики, пока Березовский, жуя собственные челюсти, хватает Вжика и идет на выход.
Мое тело тоже вибрирует от злости.
Так и не успокоившись, поднимаю со стола вибрирующий телефон.
— Да! — получается чуть резче, чем следовало бы.
— Эм… Мне позже набрать? — озадаченно спрашивает Денис.
— Нет-нет, — смягчаюсь. — Прости.
— Меня просто с арендой студии трясут. Оставляем или отказываемся?... Соглашайся, Наташ. Надо запечатлеть твою первую беременность…
— Оставляй! — наконец-то решаюсь.
Сколько можно быть в тени? Бояться чего-то, ждать разрешения и невольно подчиняться?... Все ещё считать себя «за мужем».
Я свободна!...
— С визажистом на завтра договоришься? — довольно спрашивает Денис. — Предлагаю сделать тебе смоки-айс и голливудские локоны.
Я пытаюсь соображать, включаюсь в работу. Обсуждение фотосессии — мое любимое, тем более моделью являюсь я сама. В голове миллион возможных образов.
— Локоны — окей, а вот смоки-айс для меня грубовато... Я бы попробовала что-то более спокойное, даже нежное.
— Как скажешь. Реквизит я возьму. Ты… у тебя…
