— Но… Вы не понимаете, — она всплеснула руками, — Арина…
— Хорошо. Что бы будешь делать? План какой? Пойдешь к мужу, скажешь «верни мою дочь»? Гарантирую, глазом не успеешь моргнуть, как снова окажешься в дурке. А может, он решит больше не рисковать и просто закопает тебя где-нибудь на помойке.
Беспомощно и в то же время сердито она уставилась на меня.
— Или пойдешь в полицию? Заявишь на него? И пока они разбираются…если будут разбираться, потому что он предоставит справки из дурдома, что ты не в себе…навсегда исчезнешь с радаров, полностью развязав ему руки. Этого ты хочешь?
Тиха всхлипнув, она уткнулась в свои ладони. Не ревела, не билась в истерике, как сделало бы большинство женщин на ее месте. Просто сидела, растворившись в своем горе, а я как дебил смотрел на худые, чуть подрагивающие плечи и думал о том, что хочу обнять.
В молчании прошло несколько долгих минут. Я не дергал ее, ничего не спрашивал, не предпринимал никаких действий, она же просто дышала. Проживала этот стремный момент.
Потом убрала руки от лица и тихо сказала:
— Зачем я вам?
— Я уже сказал.
— Вы сказали, что я могу помочь. А потом сами же сказали не высовываться. Противоречие.
Еще какое. И хрен знает, что с этим делать.
Поначалу, отдавая приказ выкрасть ее из больницы, я был уверен, что для Марии найдется применение. Что я сделаю из нее, что-то наподобие спецагента, бойца, который ради воссоединения с дочерью, пойдет на все, что угодно.
А теперь…
Теперь я видел в ней женщину. Напуганную, сломанную чужим предательством и жестокостью. Ранимую, несчастную, совершенно одинокую.
Ее не надо использовать.
Ее надо оберегать.
Защищать.
Дать ей то самое чувство безопасности. Дать ей возможность быть слабой. Быть девочкой, которая не должна сражаться с этим миром в одиночку и все тащить на себе.
Я не понимал откуда взялось это чувство.
Я уже вообще ни хрена не понимал.
Просто чувствовал, поражаясь тому, что вообще способен на это.
— Как я смогу помочь, если ничего не буду делать? — спросила она, не догадываясь что уже делает.
Дают ту самую энергию, которая заставляет мужика двигаться вперед и сворачивать на своем пути горы.
— Просто жди. Сначала надо собрать информацию, потом уже смотреть по ситуации.
— Но Арина…
— С Ариной все в порядке. Никто над ней не издевается, не мучает.
— Но она с Анной? — спросила Мария.
Врать не было смысла:
— Да. Все это время Каталова ночует у вас дома. С твоим мужем и ребенком. С девочкой все в порядке. Днем с ней постоянно няня.
— Няня, — горько усмехнулась Мария, поднимаясь с кресла и отходя к окну, — знаете, а я ведь хотела няню, хоть изредка, чтобы привести себя в порядок, подработать. Но они у нас долго не задерживались, потому что Семён был против. Зачем платить посторонней тетке, когда есть мать и бабушка, говорил он.
Она тихо рассмеялась и в этом смехе не было веселья. Только горечь
— Я дура, думала, что его заботит удобство и спокойствие ребенка, а он просто не хотел лишний раз тратиться. Зачем, когда есть бесплатная рабочая сила? Сейчас практически каждое действие мужа видится совсем в другом свете. Не бережливость, а крохоборство. Не забота о ребенке, а попытка устроиться поудобнее и с минимальными затратами. Не брак, а ловушка для наивной идиотки.
Невидящим взглядом она смотрела на аллею перед домом, а я смотрел на нее и слушал, как она рассуждает.
Слушал, в очередной раз поражаясь, что бывают такие мужики.
Хотя нет, какой это мужик? Так просто, название. Подставка для хрена только и всего.
— Все ошибаются.
— Вы считаете, что он ошибся? — чуть вскинув бровь, она обернулась ко мне.
— Не он. Ты. Иногда люди выбирают не тех, кто нужен.
Горький вздох и снова взгляд в окно:
— Очень дорогая ошибка выходит. Очень.
— Дорогая. Но не непоправимая.
— Так как мне ее поправить? — едва слышно прошептала она. — Как? Мне даже идти некуда. Только если к родителям.
— Даже не думай. Это первое место, где твой муж будет тебя искать.
— И как же?
— Во-первых, ты остаешься здесь. Сидишь тихо, не отсвечиваешь. Никак, ни коим образом не пытаешься связаться с мужем или родными. Во-вторых, не путаешься под ногами, не задаешь лишних вопросов и не предпринимаешь никаких самостоятельных действий. В-третьих, обращайся ко мне на «ты». Меня зовут Александр.
— А я Мария.
— Знаю. Идем.
— Куда? — без интереса спросила она.
— На кухню. Если хочешь быстрее поправиться и восстановить силы, то тебе надо нормально есть.
Кажется, она хотела возразить, но не стала. Вместо этого кивнула:
— Очень хочу.
— Тогда вперед.
Она пошла за мной покорно и безропотно, как человек, который знает цену слову «надо».
Мы спустились на кухню и там встретили Олега, колдующего у плиты.
— Как все прошло? — спросил он, подозрительно взглянув на меня, потом на Марию.
— Привел пациентку на обед. Садись, — жестом указал на стул, и Мария снова подчинилась.
Обхватив себя руками, она растерянно смотрела по сторонам и явно чувствовала себя не в своей тарелке.