А я внезапно подумал, что дом выглядит как сарай, и совсем не приспособлен для гостей. Простые бревенчатые стены, простая мебель и ничего лишнего. Всего лишь место, к которому я относился исключительно как к перевалочному пункту. А сейчас что-то изменилось. Неуловимо, едва заметными штрихами, намеками и полутонами.
Наблюдая за тем, как двое незнакомых мужчин орудовали на кухне, я испытывала смятение.
Они вытащили меня из клиники, вырвали из лап «врачей», к которым меня отправил Семён. Прокапали, вывели из состояния гадкого забытия, теперь хотят накормить обедом.
Надо радоваться и благодарить, кланяясь до самой земли.
Но кто сказал, что они сами не в сговоре с моим мужем? Что если это всего лишь часть игры? Коварной жестокой многоходовки, финал которой для меня при любом раскладе останется неизменным.
Что если сейчас их цель – ослабить мое внимание, отвлечь от того, что по-настоящему важно, заставить расслабиться, чтобы потом с размаху вогнать кол в спину?
После всего случившегося что-то сломалось во мне. И это не любовь к подонку-мужу, не мой семейный мир, который казался незыблемым. Это что-то другое, что-то гораздо более обширное и основополагающее.
Я потеряла веру в людей. Вот так, в одночасье, весь мир превратился в скопище врагов, которые только и мечтали о том, чтобы растоптать, растащить на куски для удовлетворения собственных потребностей.
Жуткое, всеобъемлющее чувство беспомощно заполнило собой все.
Будто голая, привязана к столбу на центральной площади, и любой, кто захочет, может подойти и бросить камень, ударить, причинить боль.
Страшно.
Я просто женщина. Просто мать, которая хочет быть со своим ребенком. Просто жить тихо, мирно. Счастливо!
— Ешь, — Александр поставил передо мной тарелку с супом. Густым, наваристым, с большим количеством мяса. Сразу видно – мужик готовил. Следом появилась тарелка поменьше с толстыми ломтями серого хлеба.
Аппетита не было – его сжигал страх и неуверенность в будущем. Однако я заставила себя взять ложку и начать есть.
Александр прав, надо восстанавливаться и копить силы. Чтобы ни ждало меня в дальнейшем, они мне потребуются.
Не отрывая взгляда от тарелки, я тщательно жевала, глотала и думала о том, получится ли у меня живой уйти из этого дома? Судя по всему, он где-то далеко от города, где-то на отшибе, посреди леса.
Возможно, если удастся выскочить на трассу, то найдется добрый человек…
Хотя откуда в этом мире добрые люди?
Надо рассчитывать только на себя и свои силы.
Как-то выбраться на большую дорогу и просто идти, надеясь, что рано или поздно куда-то придешь.
Мне потребуется много сил.
Сжав ложку до ломоты в пальцах, я продолжала есть. Впивалась зубами в мягкий хлеб и, не чувствуя вкуса, жевала.
А где-то там Аринка. Полностью во сласти своего расчётливого отца.
Глаза снова запекло.
Не думать. Не накручивать себя. Не скатываться в темную бездну.
Я не смогу помочь ни ей, ни себе, если начну рыдать и размазывать сопли по щекам.
Истерику оставлю на потом, когда все это закончится, и я смогу, забившись в угол и спрятавшись от всего остального мира, дать волю чувствам, а пока суп. Много супа. И никаких капризов.
Оторвавшись от тарелки, я украдкой взглянула Александра и вздрогнула. Потому что он наблюдал за мной. Казалось его хмурый, нечитаемый взгляд, пробивал на сквозь, пытался разобрать на мельчайшие атомы и пробраться в самую суть.
Мне даже показалось, что прямо сейчас, прямо в этот момент он читал мои мысли, словно открытую книгу.
Кусок тут же встал поперек горла.
— Простите, — это единственное, что мне удалось из себя выдавить.
— За что извиняешься? — взгляд стал еще более цепким.
— За то, что ем, как не в себя. Проголодалась сильно.
— Ну еще бы не проголодалась, — в разговор влез Олег, разбавляя напряженность, — столько дней капельницами питалась. Так что ешь. Аппетит — это хорошо.
Да нет у меня никакого аппетита! Нет! Зато есть необходимость выжить и выкарабкаться из этой западни. Ради дочери.
Тем временем врач продолжал:
— Еще нужен полноценный отдых и прогулки на свежем воздухе.
— Не думаю, что справлюсь с прогулками, — сдержано улыбнулась я, — кажется, я устала пока сидела на стуле и ела.
Пусть думают, что я совсем ослабла, и не в силах самостоятельно передвигать ноги. Пусть.
— Это нормально. Пройдет. Дай себе время.
Увы, времени у меня не было.
Я не могла сидеть и спокойно ждать, пока Абрамов лишит меня родительских прав, а посторонняя тетка научит мою дочь называть ее мамой.
После супа мне предложили простой черный чай и печенье. Я не слишком любила сладкое, но тут умяла целых три штуки, все с той же целью – поскорее насытить истощенный организм и запастись энергией. Она мне потребуется.
Возможно даже сегодня.
— Тебя проводить наверх? — спросил Олег, заметив, как зеваю в кулак.
Спать и правда хотелось, но я до одури боялась потерять время зря.
— Я бы все-таки хотела прогуляться, подышать хоть немного…перед сном.
Олег вопросительно взглянул на Александра и тот кивнул, давая добро:
— Я сам ее провожу.