— Просто задумалась. Сегодня встретилась с Мариной… Не знаю, интересно ли тебе об этом слушать…
— Мне интересно все, что связано с тобой, — твердо сказал Ник, — ты же знаешь.
— Знаю.
Я поведала ему невеселую историю дочери, и он не сказал «так ей и надо». Вместо этого уверенно сказал: если что потребуется – подхватим. Не я подхвачу, а мы подхватим.
А на мой удивленный взгляд резонно ответил:
— Ну, а что? Ты ее любишь, значит и мне она не чужая. К тому же когда-нибудь я затащу тебя под венец, и тогда она станет мне…кем она мне станет?
— Падчерицей, — подсказала я.
— Точно, — Ник щелкнул пальцами, — падчерицей. Так что тут без вариантов.
— Это угроза? — рассмеялась я.
— Предложение. Но если потребуется, я прикую тебя к кровати, и буду держать в наручниках, пока ты не согласишься, — видя, как я растерялась, он как ни в чем не бывало продолжил: — Можешь пока не отвечать. Я тут кое-что для тебя приготовил. Небольшой сюрприз.
Я еще не продышалась после внезапного предложения, а тут сюрприз…
Если честно, то после всех минувших событий, я не очень любила сюрпризы – они ассоциировались у меня с тем памятным утренним разговором, когда семейство Ланских осчастливило меня радужными перспективами новой жизни в отдельности от них. Поэтому к словам Ника отнеслась с настороженным интересом.
— Мне стоит бояться?
— Возможно, — усмехнулся он и вышел в коридор. Пошуршал курткой, явно копаясь в карманах и вернулся с пестрой книгой небольшого размера, — Вот.
Его «вот» оказалось ярким путеводителем по Алтайскому краю.
— Красивое. Спасибо, — ответила я, рассматривая сочные картинки зеленых лугов, усыпанных цветущим маральником и погруженных в туманную дымку горных вершин. Изображения были настолько яркими и насыщенными, что мне казалось будто я слышу, журчание воды в сияющем горном ручье, и шелест игривого ветра на бескрайних просторах, — печать такая хорошая.
Никита сидел напротив меня и, подперев щеку кулаком, наблюдал за тем, как я любовно переворачиваю страницу за страницей.
— О-о-очень красиво. Положу на тумбочку, чтобы каждый вечер перед сном наслаждаться природой, а потом видеть самые прекрасные сны.
Он хмыкнул:
— То есть ты считаешь, что сюрприз – это вот эта книжонка?
Я подняла на него непонимающий взгляд:
— Почему книжонка? Хорошая книга. Мне нравится.
Никита поднял брови, будто ожидал от меня какого-то продолжения.
— Мне действительно очень нравится.
Брови поднялись еще чуточку выше.
— Очень-очень.
И еще выше.
— Что?
— Ну, дальше. Выстраивай логическую цепочку. Тебе очень нравится, и…
Я никак не могла понять, чего он от меня хочет, поэтому покорно сказала:
— Мне так сильно это нравится, что я готова пустить слезу умиления.
— Продолжай.
— Трепет и восторг переполняют мою душу, и она рвется в эти края, чтобы ощутить сладость вольного воздуха.
— Уже лучше. — он покрутил в воздухе пальцами, приглашая к продолжению темы, — давай, дальше.
Я обреченно подняла глаза к потолку. Вот ведь настырный.
— Эти образы навсегда запечатлелись в моей памяти, и когда-нибудь я непременно откажусь там, среди бескрайних полей. Сплету венок из пестрых цветов, и пущу его по реке, загадав самое сокровенное желание.
— Ну, наконец-то.
— Что именно из того, что я сказала «ну, наконец-то»? — уточнила я.
Снова тяжкий вздох:
— Я в тебя верю, Вер, — а глаза смеялись, — ты справишься. Не сразу, но со временем наверняка догадаешься в чем дело.
И тут до меня дошло.
— Только не говори, что ты…
— Да, я.
— Ты же не…
— Я же да.
И улыбка от уха до уха, будто пакость какую-то совершил, а теперь довольный сидит.
— О, боже…
— Да, я такой.
Дурень хвастливый!
— Никит, я в шоке. Честно.
— Не сомневаюсь. Вылетаем через десять дней. На неделю. Сразу предупреждаю никаких чопорных отелей, мощеных дорожек, и подобострастно кланяющихся официантов. Только природа. Только хардкор. План такой…
И дальше пошла целая лекция на тему, как провести незабываемую неделю на Алтае. Он перечислял то, что нас ждет за эти семь дней, а я смотрела на него и не верила, что все это происходило со мной.
Что это я буду встречать рассвет где-то в степи.
Что буду спускаться по реке.
И посмотрю с высоты птичьего полета на цветущую долину.
Что я увижу все это, настоящее, лишенное шелухи и пустого блеска.
Наши поездки с Ланским — это всегда тщательный выбор отеля с последующим цеплянием к деталям.
Ланскому всегда все было не так: слишком медленные работники, слишком плохой сервис, слишком жесткая кровать. Все не такое, как было нужно его царскому величию. Все неподходящее, ведь он достоин самого-самого. Лучших отелей, лучших номеров, лучших женщин рядом с собой. И было в этом стремлении что-то ненатуральное, надрывное. Будто и не для себя все это, а для того, чтобы показать другим, похвастаться, лишний раз подчеркнув свое благосостояние и положение в обществе.
А с Ником все было просто.
Алтай – значит Алтай. И никаких понтов.
Вместе, значит вместе. А все остальное – не имеет значения.