Лучше пройти один раз самыми дикими, но прекрасными тропами с тем, кто тебе дорог, чем сто раз шагать по заасфальтированной, вылизанной дорожке под руку с посторонним. Важна сама суть, а не оболочка.
Он закончил перечислять все те переходы, которые нам придется совершить и все те места, которые будем посещать, а я сидела с квадратными глазами и не знала, что сказать. Наконец, кашлянула и выдавила из себя:
— Я поняла, ты смерти моей хочешь. Чтобы я в первый же день стоптала ноженьки по самую не балуйся, упала без сил и больше не встала.
— Не прибедняйся. Ты не такая нежная и беспомощная, как кажешься на первый взгляд, и маршрут я выбрал самый простой, с которым даже новичок справится.
— Что же там тогда не для новичков?
— А это ты узнаешь в следующем году, — пообещал он, коварно пошевелив бровями.
Кажется, я очень крупно встряла. Глубоко и бесповоротно. И кажется, мне это нравится. В груди аж распирало от какого-то невероятного восторга, и за спиной распускались новые крылья.
Только…
— А как же клиника? — с сомнением сказала я, — там всегда работы невпроворот…
— Не переживай, я уже сказал Любе, что украду тебя на неделю. Она со всеми договорилась – они тебя отпускают. Уже даже график составили и твои записи по всем раскидали.
Вот нахалы! Сговорились за моей спиной! Не иначе, как тоже со свету решили сжить.
— Но…— я совсем растерялась, — мне же надо…
— Что тебе надо? — поинтересовался он, чуть склонив голову на бок и наблюдая за моими жалкими попытками найти какие-то причины, по которым я не могу ехать, хотя очень этого хочу.
И я поняла, что на самом деле мне надо. Просто разрешить себе быть счастливой, без оглядок на других.
Ведь если не сейчас, то когда? Подождать еще год, три, пять, когда закончатся все дела? Когда кому-то перестанет требоваться моя помощь? Когда самой не захочется выходить из дома? Я и так слишком долго сидела в четырех стенах. Долгие годы, изо дня в день отказываясь от своей мечты и желаний, в угоду чужому удобству.
Я хочу на этот Алтай, будь он не ладен. На путь новичка, а потом на маршрут для более опытных. Я хочу спуститься на надувной лодке по реке, хочу узнать каково это – спать в палатке и встречать рассвет посреди зеленого поля. Я хочу проделать часть пути верхом на лошади и плевать, что при этом натру себе все, что можно натереть, потому что в жизни не каталась верхом. Хочу есть уху с костра. Хочу прыгнуть с парашютом. Ладно, насчет парашюта – это я погорячилась, мне в жизни на такое безумие пороху не хватит. Но, все остальное – хочу. И что самое удивительное – могу.
Когда еще начинать жить, если не сейчас? Я и так слишком долго это откладывала.
— Морально подготовиться, — наконец, ответила я.
— У тебя есть целых десять дней – готовься, не хочу, — бесцеремонно сказал Ник.
Я натянуто рассмеялась:
— А еще надо привыкнуть к тому, что я теперь бунтарка. Купить подходящую для похода одежду и убедить себя, что все это не сон.
Никита улыбнулся:
— Если вдруг засомневаешься – только скажи. Я мигом тебя в чувство приведу.
— Интересно как?
— Как…как…буду щекотать, пока не прекратишь всякие глупости говорить. Могу начать прямо сейчас, — и двинулся ко мне.
— Не вздумай! — я попыталась увернуться, но куда там.
Сгреб как куклу в охапку и прорычал по медвежье на ухо:
— Попалась…
— Ник!
Через мгновение я уже хохотала во весь голос и чувствовала себя неприлично счастливой.
Это было мое самое странное лето. Лишенное прежних ценностей и тех составных частей, без которых, казалось бы, вообще невозможно нормальное существование.
Могла ли я подумать в прошлом году, что мой муж, с которым прожила двадцать лет в неплохом браке решит, что я устаревшая модель и подлежу обновлению? Что иметь при себе молодую звезду приятнее и престижнее, чем женщину, родившую ему трех детей и всю жизнь ставящую семью и его самого превыше всего?
Могло ли мне хотя бы в дурном сне привидеться, что двое из трех моих детей фактически откажутся от меня, променяв все на ту же звезду? Что слово «мама» окажется для них синонимом скуки, нравоучений и прочих не слишком важных вещей, от которых можно запросто отказаться? Что им потребуется полгода, чтобы прийти в себя и осознать масштабы катастрофы?
Простила ли я их? Простила. По крайней мере Марину и Артема – потому что материнское сердце, на то и материнское, чтобы принимать детей, несмотря ни на что.
Хотела ли я вернуться к прежней жизни с ними? Да простят меня поборники культа «я всем должна» – нет.
Потому что я тоже живой человек, потому что лишь опустившись на самое дно отчаяния, я поняла, что надо жить не только для кого-то, но и для себя. Иметь собственные интересы, не растворяться в других, путь даже эти другие – самые близкие люди на свете. Любить себя, как бы банально это не звучало, ценить. Всякое в жизни бывает. Моя вот сложилась так, преподнеся неприятный и очень болезненный подарок в виде предательства.
Пришлось себя отстраивать с нуля, искать новые ориентиры в кромешной тьме и снова учиться летать.