— Лорд Блэк, вы слышите меня? — я с сомнением касаюсь здорового плеча, ощущая даже сквозь камзол жар сильного тренированного тела.
Реакции никакой. Плохо.
— Я мигом, только попробую найти дежурного целите... Ой!
Дракон действует молниеносно, не успеваю я и глазом моргнуть. Резко выбрасывает руку вперед, ловя меня за талию, и дергает на себя. Теперь я сижу у него на коленях, крепко прижатая к мужскому телу. Слышу тихий угрожающий рык, от которого у меня волосы на затылке встают дыбом.
Все плохо, да? Может, он бредит и не в себе? Агрессивен? Кто этих драконов знает.
— Никакого целителя, — раздается над ухом хриплый голос с властными нотками, — Элвуд не должен ничего знать.
— Да, но...
— Тшш, Лорана, — дракон внезапно замолкает и утыкается носом в мои волосы, с шумом вдыхая их аромат.
Я сижу ни жива, ни мертва. Нервничаю, очевидно. И с каждой секундой все больше. Что он творит?!
— Ты пахнешь диким медом, — низкий хриплый голос проходится бархатом по моим оголенным нервам. Рука на талии тяжелеет. Чувствую под пятой точкой что-то странное. Охх, это же не?.. — И раз уж ты пришла ко мне сама...
Дыхание перехватывает, сердце замирает испуганным зайчонком.
— Правда хочешь помочь мне?
Что отвечать? Кажется, я успела накрутить себя по полной и теперь не знаю, что и думать.
Хвала богине, дракон убирает руку с моей талии, и я тут же вскакиваю. Стремительно оборачиваюсь, успевая увидеть тень болезненной судороги на мужественном лице. Нет сомнений, что помощь ему действительно нужна.
— Что я должна делать?
— Для начала... раздень меня.
Дракон усмехается — медленным, порочным изгибом губ, от которого у меня по позвоночнику бегут искры.
Да что б вас, лорд Блэк! Ну и шуточки!
Я киваю и, закусив от напряжения губу, приступаю к «раздеванию» дракона. Понимаю, что это необходимо, чтобы добраться до раны, стараюсь делать все аккуратно и быстро, но это ох как нелегко!
Мерцающий сапфировый взгляд с пульсирующим зрачком неотрывно следит за моими движениями. Ловит малейшие эмоции, впитывает их. Хищные ноздри трепещут, он с шумом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, когда я расстегиваю последнюю пуговицу на камзоле и буквально прислоняюсь к нему грудью, пытаясь его снять.
И весь он сейчас напоминает смертельно опасного зверя, готового к броску.
— Теперь рубашка, — хрипло требует ректор, когда с камзолом покончено.
Крохотные пуговки выскальзывают из пальцев, и я злюсь. Никогда раньше не раздевала мужчину и не думала, что придется так скоро. Тем более этого. Тем более в ситуации, когда я должна думать только о его ране, но думается почему-то совсем о другом.
О том, что мы слишком близко. Наедине в его кабинете. Ночью. О том, как он смотрит на меня — слишком пристально, жадно. Так, что меня внезапно кидает в жар.
Я медленно стягиваю с мужских плеч сорочку. Боюсь потревожить рану, потому что кровь вокруг нее запеклась. Нервничаю все больше.
— Потерпите, пожалуйста, сейчас может быть больно, — мои пальцы медленно тянут прилипшую ткань.
Дракон не отвечает, лишь с шумом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. И смотрит так, что внутри меня все дрожит, потому что взгляд его кажется абсолютно безумным. Глаза напоминают черную бездну с воронками, закручивающимися внутрь. Очень знакомую бездну.
Напряжение вокруг искрит, концентрируясь между нашими телами. Становится трудно дышать.
— Все, — рубашка падает на пол, открывая моему взгляду великолепное мужское тело. Под смуглой кожей перекатываются стальные мышцы, твердые даже на вид. Вижу рельефную грудь, кубики пресса, заметные даже в спокойном состоянии, косые мышцы живота, уходящие под ремень черных брюк.
Заставляю себя не пялиться так откровенно, но взгляд то и дело соскальзывает вниз, живет своей жизнью, желая рассмотреть как можно больше деталей.
Ругаю себя и заставляю сосредоточиться на ране. Она выглядит... опасной. Как будто острый как бритва, клинок, ударил в плечо и прошел наискось вниз, остановившись у самого сердца. Из глубокого пореза продолжает идти кровь, и я не уверена, что смогу остановить ее быстро. Да, основы для зелий готовы, но пока я спущусь вниз, добавлю к ним нужные ингредиенты, сварю, остужу...
Это очень долго, нужно как-то иначе.
— Я попробую затянуть ее магией, — говорю я. Едва ли не впервые жалею о том, что до сих пор не инициирована, и силы у меня ничтожно мало. Простираю руки над раной и шепчу нужные слова. Не жалею магии, выдавливаю ее капля за каплей — всю, что могу найти в себе. Искренне хочу помочь дракону.
Мягкий свет разгорается под ладонями, окутывая рану, я вижу его даже из-под опущенных ресниц. Но его мало! Ничтожно мало!
Помню, когда бабушка лечила открытый перелом у местного сорванца, свет из-под ее ладоней буквально бил в разные стороны, ослепляя.
«Давай же, затягивайся!» — шепчу я исступленно одними губами, выискивая последние крохи магии, ныряя так глубоко, как не ныряла еще никогда.