— И проиграете, — беснуется дух, качаясь в воздухе. — Сначала изменятся ваши мысли. Начнет портится характер. Уйдут эмоции. Останется лишь холодный разум и злость. Вы станете циничными чудовищами! Монстрами, не ведающими пощады!
— Эй, ты говоришь так, будто хорошо ее знаешь, — пытается шутить незнакомый мне Зандер и я невольно улыбаюсь.
— Не богохульствуй! — грохочет под сводами зала. — Все магические духи, так или иначе, знакомы с первозданной тьмой, она — основа основ.
— Ну видишь, значит, все не так уж плохо, — Зандер тяжело поднимается, и я вдруг замечаю, что в одной руке у него зажат большой пучок ягданы. — Подумаешь, истратили парочку-другую камней, делов то.
Мои глаза расширяются: так он... сам ходил за грань и вернулся? И Леандра тоже вернул?
— Мальчишки! Неразумные глупцы!
— Все-все, я понял! — черный дракон примирительно поднимает руки. — Раз ты такой умный, может, что-нибудь посоветуешь?
— Ищите девушку! Только она сможет вам помочь.
— О, так этого добра навалом. Сейчас только выберусь отсюда, погоди, и найду себе какую-нибудь красотку на ночь. А лучше двух.
Призрачная морда вдруг оказывается прямо перед лицом Зандера и угрожающе клацает зубами. К его чести, черный дракон и бровью не ведет, лишь нахально ухмыляется.
Смотрю на него во все глаза. Он такой знакомый и незнакомый одновременно, что я не знаю, как реагировать. Внутри сознания колет жалостью: значит, тьма все-таки изменила его.
— Нужна особая девушка, Зандер, которая поможет усмирить тьму. Одному из вас она станет парой, второй останется без нее... — дух многозначительно замолкает.
Дракон вдруг зло скалится, и я впервые вижу в нем отголоски того, кого знала все эти годы. Он никогда не отдаст своего, скорее убьет.
— Я буду первым, кто ее найдет.
Картинка резко меняется: на этот раз меня переносит в лес. Высокие деревья шумят изумрудной листвой, сквозь которую проникают лучики солнца, зайчатами прыгая на траве. Слышится беззаботный детский смех, которому вторит пение птиц. Я оборачиваюсь и с замиранием сердца смотрю на... себя?
Что вообще происходит?
Мне лет пять или шесть, но я чувствую себя очень взрослой: уже помогаю бабушке в аптеке, мне даже сшили такой же белоснежный передник, как у нее. А еще недавно меня возили к верховной — небывалая честь. Правда, я там случайно заснула, но вроде бы бабушка не рассердилась, значит, ничего страшного не произошло.
— Чирик, ты где? — зову я, оглядываясь по сторонам. — Чирик! Ау!
Чирик — та самая птичка, что я оживила. Это молодой воробей, почти еще птенец, недавно вставший на крыло, поэтому я подкармливаю его. Он живет в кустах неподалеку от моего дома. И хотя бабушка запрещает мне ходить сюда одной, потому что лето выдалось дождливым и в лесу много гадюк, я все равно хожу.
— Ай! — я вскрикиваю, когда чувствую острую боль в ноге. Опускаю взгляд вниз, успевая заметить, как черное гибкое тело, извиваясь, стремительно уползает во влажную траву.
— За что ты меня укусила? — c обидой в голосе говорю я, притоптывая ножкой. Как болит! На месте укуса две алые точки — следы ядовитых зубов, нога покраснела и немного опухла.
— Надо идти домой, — говорю я себе, и шатаясь, бреду по тропинке по направлению к дому. Как назло, бабушку на рассвете вызвали к роженице, но я уверена, что справлюсь сама. Помню, на какой баночке есть надпись Antidotum aspidis. Но даже не понимаю своим детским разумом, что время играет против меня.
Слабость и сонливость накатывают волнами, туманят разум, сбивают с пути. Ножка опухла уже до колена, став из красной синюшно-синей.
— Я только немного отдохну, — бормочу я, бессильно опускаясь у ствола огромного дуба. Кажется, на развилке я свернула не туда, и вместо дома вышла к дороге, ведущей в столицу. Чирик прыгает вокруг, что-то тревожно верещит, клюет меня в руку, но я уже не слышу его...
— Малышка, очнись, не засыпай, — мое легонькое тело подхватывают чьи-то сильные руки. С трудом разлепляю налившиеся свинцом веки и встречаюсь со взглядом черных мерцающих глаз с ртутной каймой и зрачком. Их обладатель — красивый молодой мужчина с платиновыми волосами и хищными чертами лица.
— У тебя жуткие глаза, — еле ворочая языком, говорю я.
— А та дерзкая, — дракон усмехается и добавляет со смешком: — Мне уже говорили.
— Кто говорил? — слабо спрашиваю я.
— Одна наглая девчонка, похожая на тебя, — дракон внезапно мрачнеет. — Потерпи.
Он несет меня по лесной тропинке. Чувствую себя пушинкой в надежных мужских руках. У меня никогда не было ни отца, ни старшего брата, а этот мужчина чем-то напоминает их.
Я тяжело вздыхаю, и дракон с тревогой заглядывает в мое лицо. Вижу, что он хмурится.
— Не засыпай, мы почти дошли до моего экипажа.
Я киваю, поднимая глаза к небу и рассматривая плывущие по нему белоснежные облака. Думаю о том, что хотела бы оказаться на одном из них, например, вон на том, похожем на сладкую сахарную вату.
Сидела бы и сверху смотрела на людей. Бесконечное небо проплывает перед моими глазами широкой рекой. Река зовет меня, манит. Слышу, как дракон витиевато ругается.