Щетина проросла на лице неровными клочьями, глаза смотрели тускло, исподлобья, с каким-то больным блеском.
Волосы — влажные и растрёпанные, прилипли ко лбу.
Какое жалкое зрелище.
Отвращение к самому себе поднялось удушливой волной, ударившись о нёбо. Я не выдержал и с яростным криком всадил кулак прямо в центр заляпанного зеркала.
Удар!
Звон!
И острая, но отрезвляющая боль.
Стекло брызнуло осколками и упало к моим ногам мелким, грязным дождём.
По костяшкам потекла кровь: густая, обжигающая, почти чёрная. Удовольствие и боль слились воедино, заставляя всё моё тело трястись от раздирающих душу ощущений.
Закрыв глаза, прислонился лбом к стене. Что-то пробежало по ней рядом с головой, цепляясь за старую древесину маленькими острыми коготками.
Плевать.
Моё время почти на исходе.
Как вдруг снизу, с первого этажа, донёсся едва уловимый бой часов. Глаза распахнулись, зрачки слегка расширились, а потом сузились до размера спичечной головки.
Время пришло.
Рваными, дёрганными движениями, больше похожими на конвульсии, я накинул плащ и натянул глубокий капюшон, полностью скрывая лицо.
Кровь с разбитых пальцев капала на пол, и я рывком отодрал лоскут от простыни, небрежно перематывая ладонь. Так даже лучше.
Улица провоняла зловонной смесью тушёной капусты и несвежего мяса, которое безуспешно пытались замаскировать множеством ярких специй. Мерзкое амбре ударило в ноздри, заставив скривиться от отвращения.
Всё в этом городишке пропиталось смрадом бедности и безысходности.
Неправильное.
Ненужное.
Никчёмное.
Я ускорил шаг, петляя по запутанной сети переулков. Свернув в очередной раз, остановился у тёмной стены рядом с мусорной кучей. В ноздри ударил запах гнили, но я лишь сильнее стиснул зубы. Из груды отбросов донёсся шелестящий голос:
— Мистер, я узнал немного, но надеюсь, информация будет полезной, — проскрипел он, как несмазанные петли. — Брайден Соррэн живёт в доме брата, но всякий раз, когда покидает его, заметна его нервозность. А однажды я услышал, когда служанка выносила мусор, якобы в его доме в Ларни кто-то есть, и он хочет скорее вернуться. Вот только из-за ранения брата не может сорваться с места.
Пальцы непроизвольно сжались в кулак, раздирая едва подсохшие корки на костяшках. Свежая кровь пропитала разорванный лоскут простыни, но я и бровью не повёл.
— Молодец. Хорошо постарался, — ответил сухо, без тени благодарности в голосе.
Из мусорной кучи, шурша обрывками бумаги и гнилыми овощами, вылез тощий оборванец, больше похожий на скелет, обтянутый грязной кожей. От жуткого вида лохмотьев несло застарелой мочой и перегаром.
— Награду бы за сведения, мистер, — прохрипел он, протягивая трясущуюся руку.
Я кивнул с холодной улыбкой, хотя знал, что отребье её не видит:
— Конечно же.
Магия откликнулась мгновенно: пламенный поток силы хлынул по венам, концентрируясь в кончиках пальцев. Я резко направил её на шею ничтожества, и после громкого хруста тело обмякло в моих руках, а мутные глаза остекленели.
Никакой жалости к отбросам.
Нельзя оставлять свидетелей.
Смерив его презрительным взглядом, я двинулся прочь стремительным шагом. Зверь не тревожился, и сердце билось ровно, а дыхание оставалось на удивление спокойным.
Шпион из Гринлэнда наверняка отсиживается в Ларни, а значит, надо взять его немедленно, пока Брайден привязан к раненому брату.
Вот мой шанс.
Мой последний в этой жизни реверанс короне.
У самой гостиницы я свернул влево. Плевать на оставленные вещи, ничего ценного там не было, а новый след вести к себе я не хотел. Прибавив шаг, я устремился к остановившемуся впереди экипажу.
— В Ларни, — бросил вознице, запрыгивая внутрь. Мой взгляд заставил его вздрогнуть. — Немедленно. И если доставишь до рассвета, то заплачу втрое.
Не дожидаясь ответа, захлопнул дверцу. Внутри экипажа я наконец позволил себе ухмыльнуться: оскал хищника, почуявшего добычу.
Кровь пела в моих венах, предвкушая скорую расправу. Я почти чувствовал на губах её металлический привкус.
Вычислив шпиона, я отведу душу. Выплесну на него весь гнев, что копился месяцами. Накормлю внутреннего зверя на прощание досыта.
Перед отбытием я взял с короля обещание: в случае моего успеха род Грэй получит неприкосновенность.
Сказал это холодно и безапелляционно. Как человек, заключающий сделку.
И Его Величество был вынужден согласиться.
А значит, мою мать и имущество никто не посмеет тронуть. Ни один жадный до чужого добра придворный. Ни один завистливый аристократ. Пусть я сгину в этой проклятой глуши, но она будет в безопасности.
В памяти всплыло жалобное лицо Дейдры перед отъездом. Как она лепетала, что будет скучать, как боязливо прижималась ко мне, обвивая руками шею влажными, холодными ладонями.
Я даже не посмотрел на неё и решительно отстранился. Выдохнул с облегчением, понимая, что скорее всего никогда её больше не увижу.
Не почувствую эту мерзкую ваниль.
И сразу следом, подобно удару под дых, пришло видение Элизабет.
Внутренности скрутило в кровоточащий узел, дракон снова начал царапать рёбра!