— Влюбиться было очень просто, — задумчиво ответила Лара. — Но тогда мне это казалось больше проблемой, чем решением…
— Серьёзно? — удивился Яр.
— У тебя погибла жена, — осторожно напомнила Лара, — и ты ни в чем не был уверен…
— Да, я предлагал Ларе какую-то хрень, — усмехнулся мне Яр. — Сам виноват. А Лара просила развод.
Я улыбнулся. Очевидно, что эти двое созданы друг для друга, а дистанцию держали просто из страха. Надя тоже будет держать дистанцию. Она напугана гораздо сильнее. И чем закончится предстоявшая ей адаптация — вообще сложно предсказать…
Я сонно пялилась в окно, расплываясь по единственному креслу в нашем общем с Бесовецким кабинете. Стаканчик с кофе приятно согревал озябшие ладони, а безмятежный осенний лес завораживал легким покачиванием золотистых крон деревьев.
Можно было бы испортить себе утро лихорадочными мыслями о том, где сейчас Бесовецкий и чем у него закончился вчерашний день здесь, а ещё погадать, уволят меня сегодня или нет. Но мне не хотелось. Договор, в отличие от коллеги, я подписать не успела. Только стало плевать. Я то ли впала в стадию принятия, то ли в апатию. Что я могу поделать, кроме как делать то, что умею лучше всего?
Включив компьютер, я развернула файлы пациентов и начала читать все подряд, все больше убеждаясь, что в этом деле нам с Бесовецким уже точно нечего не добиться. И он это понял первым. Его преимущество, помимо других, ещё и в том, что он не верит тут никому. Сразу раскусил проверки Краморова и смело их пресек. Я бы даже не догадалась, что проверки вообще имеют какой-то смысл. Играть в игры я не умею вовсе.
Двери открылись бесшумно. Если бы я не смотрела в сторону экрана, Верес бы вошел в кабинет совершенно незамеченным.
— Привет, — выглянула я из-за монитора.
— Привет, — нехотя выдавил он, и я вспыхнула, как сухая спичка:
— Не хочешь здороваться по утрам — нет проблем! — И я отвернулась в экран.
— Это было бы отлично, да, — согласно кивнул он, стягивая рюкзак.
Я презрительно усмехнулась:
— Настолько не приемлешь социальные условности?
— Ты же хотела обсудить, как нам лучше сработаться.
— Можешь вообще меня не замечать!
— Тебя невозможно не замечать.
— Это проблема?
— Это комплимент. — Я усмехнулась, а он спокойно продолжил: — В моих словах не было намерения унизить тебя, но ты принялась защищаться. Только хватило тебя ровно на пару минут, и вот ты уже согласна быть незаметной… — Он прошел к столу и уселся на его край, нависая надо мной. — Ты давно не видишь себя настоящую. И за это мне хочется выдрать глаза тому, кто тебя до этого довел.
И он вдруг так серьёзно на меня посмотрел, что меня парализовало. Это прозвучало настолько неожиданно и пугающе, что я не знала, как реагировать. Возмутиться, что это все не его дело? Было бы правильно, но, во-первых, я уже говорила это — Бесовецкому плевать. А, во-вторых, эти его угрозы вдруг показались настолько настоящими, что мне захотелось показать ему пальцем на Славу…
— Ты не сможешь, — тихо выдохнула я, разочаровано усмехаясь. — Никто не сможет.
— Зря ты так думаешь, — понизил он голос, будто мы уже договариваемся.
Как мы дошли до такого? Может, это какая-то манипуляция? Очередная игра? Было бы жестоко. Потому что бил он по очень болезненному. Но теперь и его просьба не здороваться с ним казалась мне вполне логичной для мужчины, который не бросает на ветер бесполезных слов.
Тут двери в кабинет открылись уже с присущим им звуком, и внутрь тяжело прохромал Краморов.
— Доброго утра, — окинул он нас взглядом, опираясь на трость. — На сегодня дел пока нет. Но я хотел предложить Надежде Яковлевне обсудить вопрос с её повышением…
И Краморов как-то многозначительно посмотрел на Бесовецкого.
— К сожалению, мы с Надеждой Яковлевной уже согласовали собственные планы, — вдруг выдал Верес. — Её заинтересовали некоторые аспекты токсикологии, и я вызвался раскрыть для неё важные для совместной работы темы.
Я опешила, не решаясь открыть рот. За кого тут болеть, было не понятно. За Краморова? Он главный, и мы с ним действительно должны решить вопрос с моим повышением. Но с Бесовецким мне работать.
— Вот как? — как ни в чем не бывало отреагировал Краморов. — И сколько это по-вашему может занять?
— Дня три. Может, неделю. А там посмотрим. Может, вскроется ещё что-то, что Надежде необходимо знать.
— Я рад, что вы нашли общий язык, — похвалило начальство, задумчиво нахмурилось и покинуло кабинет.
— Что это сейчас было? — хмуро потребовала я у коллеги. — Очередные игры?
— Конечно, — усмехнулся Бесовецкий. — Нам с тобой нужно проехаться в город.
— Почему это нужно мне?
— Ты уже не можешь отказаться.
— Ты соврал Краморову, — напомнила я, тыча в двери.
— А ты подыграла.
— Что тебе нужно?
— Я расскажу тебе, когда сядешь в мою машину, — кивнул он в сторону двери и поднялся со стола.
— Скажи, ты… давно вообще с кем-то общался? — усмехнулась я, поднимаясь. — Так с людьми отношения не заводят. Никто просто так ни в чью машину не садится.
— Мне нужно снять квартиру, — вдруг признался он с обезоруживающей честностью. — Я не хочу жить здесь.
— А я при чем?
