— Квартиру, которую я хочу, сдадут только семейной паре.
— Ты точно псих, — покачала я головой, складывая руки на груди.
— Я очень давно ни с кем нормально не общался, — утвердительно кивнул он. — Приходилось жить одному. У этого есть последствия. Но я не псих.
— Ну, то есть, ты меня просто хочешь использовать, — подытожила я.
— Естественно, — усмехнулся он.
Я направилась к нему, почему-то довольная его пристальным вниманием.
— Честно сказать, разочарована, — сообщила ему тихо, глядя в глаза. — Думала, будет что-то более интересное.
— Еду надо перчить постепенно, Надя, — расплылся он медленно в усмешке. — Любишь поострее?
— Не уверена.
— Ну тогда чего же ты нарываешься?
Не знаю, чем я думала, соглашаясь. Но мне вдруг просто захотелось с ним поехать. Может, такого психа, как Бесовецкий, лучше держать поближе, ведь пока он в отделе — я останусь при нем? Сашка же говорил, что нужно учиться использовать его слабости. И он был прав — неумение Бесовецкого строить общение с коллегами и пациентами налицо. И даже сам он этого не отрицает. Но не только это. Бесовецкий завораживал. Уж не знаю, чем именно… Своей странной гениальностью, не поддающейся логическому объяснению? Быть может. В любом случае, согласиться — это отважиться на авантюру, которая оказалась лучше, чем все мои прежние перспективы.
— Так а где ты жил все это время? — поинтересовалась я в лифте.
— В лесу, — посмотрел он на меня немного устало.
— Шутишь.
На его губах блуждала еле заметная улыбка. Он совсем не был похож на вчерашнего.
— Нет.
— Почему в лесу?
— Прозвучит слишком пафосно, но я и правда редкий спец, — вздохнул он и отвел взгляд. — Это не пошло мне на пользу. Три года я провел в плену на ближнем востоке.
Меня настолько поразило его словами, что я забыла выйти из лифта. Бесовецкий обернулся, выжидательно посмотрев на меня, а я опомнилась и зашагала за ним.
— А ты эмпат, — заметил он.
— Не обязательно, — растерянно отозвалась я. — Как ни крути, это звучит шокирующе.
— Пожалуй…
Мы прошли через проходную и вышли на улицу. Погода благоволила. Светило солнце, блестели лужи, покрытые золотистой рябью от легкого ветра. Настроение было иррационально приподнятое.
— Так а в первый раз тебя сюда привезли под настоящим конвоем, — заметила я, когда мы сели в его машину. — И, кстати, где твой пес?
— Пса зовут Питер. Он остался у друга на сегодня. И конвой был настоящий.
— Ты такой страшный, что тебе понадобилась целя бригада оперативников?
— Наверное, — усмехнулся он. — Понятия не имею.
— Ты думал, что тебя снова…
— Я не давал тебе разрешение на анкетирование, — перебил он меня спокойно. — Но, если хочешь, вопрос за вопрос…
Я обняла себя и отвернулась в окно:
— Не хочу.
— Тогда нам будет не о чем говорить…
— Я ничего не скажу тебе о личной жизни, — вставила я, поворачиваясь к нему снова.
— А почему ты так ее оберегаешь? — улыбнулся он.
— Сколько раз тебе говорить, что всему есть границы? — возмутилась я, снова вспыхивая эмоциями. — Ты же не хочешь отвечать на мои вопросы…
— Это нормально, когда отвечают двое, — спокойно парировал он.
— Потому что мне нечем гордиться. Я скорее могу только шокировать, как и ты…
— Тогда совсем не вижу проблемы шокировать меня в ответ.
— Я сама виновата. Это не вызывает сочувствия.
— Почему ты думаешь, что я не виноват?
— Потому что ты очень одарен, а я просто неудачно вышла замуж.
— Когда неудачно делают выбор партнера, это ведь от желания быть с кем-то, а не огрести неприятностей… Никто этого не заслуживает. Ну, точно не ты…
— Ты меня не знаешь.
— Ещё нет. — Он нахмурился, глядя на дорогу. — А дети у тебя есть?
— Нет.
Он напряженно вздохнул, и мы замолчали надолго. Даже не собиралась думать, что всё это значило. Беспокоило другое…
Почему я вдруг забыла, что мне нельзя проводить время с незнакомым мужчиной?
Надя внезапно напряглась и заметно съежилась.
— Что-то случилось? — сорвалось с языка быстрее, чем я успел подумать.
Она устремила на меня изумленный взгляд.
— Как ты это делаешь? — поинтересовалась настороженно.
— Что?
— Ты сейчас решил, что у меня что-то случилось…
— По твоей позе. Ты сжалась, будто тебе стало холодно, но здесь тепло.
Она усмехнулась, качнув головой:
— Я отвыкла от таких вещей, наверное. Для кого-то нормально — подмечать за кем-то подобные мелочи…
— Для меня это привычно, — пришлось соврать и вернуться взглядом к дроге. — Я — диагност.
— Для меня привычно врать, что у меня все в порядке. Далеко ещё?
Она тревожно поглядывала в окно, кусала губы и зябко сжималась всю оставшуюся дорогу, и я неосознанно начал нервничать вместе с ней.
— Действительно недалеко до отделения, — отстраненно заметила Надя, когда мы припарковались в старом дворе. — Но квартиры тут, наверное, так себе…
— Фото мне понравились. И я люблю такие дворы.
— Да, что-то в них есть, — слабо улыбнулась она. — Куда идти?
Спешила. Интересно, что её вдруг так напугало? Хотя, что тут долго гадать? Так может пугать ее только тот, кто делает это давно. Ей никто не звонил и не писал, но она словно получила какое-то мысленное послание. Или что-то вспомнила.
