— Сюда, — кивнул я на средний подъезд и пропустил ее вперед.
Смотреть на нее вне стен отделения было чем-то особенным. Она казалась каким-то уникальным тепличным созданием, не выходившим на свет. И ей требовались особые условия. Это как принести в местный палисадник с плешивыми кустами орхидею. А ещё мне почему-то казалось, что Наде бы понравилось жить в уединенном доме в лесу. Не знаю, откуда эта мысль возникла, но с каждым ее шагом я видел, как ей почти физически больно тут находиться.
Вопреки ожиданиям за дверьми подъезда оказалась чистая освещённая лестница. Тут пахло едой, выпечкой и немного сыростью. Квартира была на втором этаже, и я наслаждался возможностью пялиться не шею Нади, когда она запрокидывала голову, глядя вверх.
И какая же мразь в нее так вгрызлась?
Когда за нами закрылись двери подъезда, ее плечи заметно расправились. Ей было неуютно находится на открытом пространстве? Может, какая-то фобия? Нет, вряд ли. Но почему она сжимается все больше, оказавшись почти в обычной обстановке? Не меня же она боится?
— Сделаешь вид, что тебе интересно, а то не видать мне квартиры… — тихо попросил я, когда мы встали у нужной двери, будто невзначай склоняясь к ее шее.
Не боится она меня. Боялась бы — дернулась.
— Это не входит в мои обязанности, — вздернула она дерзко бровь, и я восхищенно усмехнулся.
Но все прошло гладко. Ей было по-настоящему интересно. Она ходила из комнаты в комнату, тревожно заглядывая в окна. Не укрылось от меня и то, как напряглись пальцы ее ног, когда она ступила на толстый ковер в спальне. Здесь было всего две комнаты — спальня и гостиная, которая была обустроена под кабинет. Зона отдыха располагалась в большой кухне.
— Здесь на самом деле две квартиры в одной, перепланировка и дизайн были сделаны по всем современным требованиям, — монотонно картавил риэлтор, а я все поглядывал на Надю. И от него это не укрылось. Он подошел ко мне, когда Надя отдалилась, и тихо поинтересовался: — Ваша спутница принимает решение?
— Да, — кивнул я.
Когда мы прошли в кухню, у Нади загорелся взгляд. Все же женщину нужно впускать в квартиру первой. А не кошку.
— Бери, — сказала она. — Кухня чудесная. Все продумано.
Под ее пальцами ожили многочисленные ящики и дверцы шкафов, а то, как трепетно она погладила каменную столешницу, я буду вспоминать с особенным удовольствием.
— А вы — настоящий ценитель, — похвалил риэлтор как раз тогда, когда часы на ее запястье приняли какое-то сообщение. Взгляд Нади погас.
— Мне нужно позвонить, — коснулась она моего плеча и почти прошептала мне на ухо: — Это отличный вариант.
— Вашей жене, кажется, понравилась кухня, — заметил риэлтор, когда Надя вышла.
— Она мне не жена, — тревожно глянул я на двери, закрывшиеся за ней. — Коллега по работе.
— Ой, простите! — смутился он. — А я был уверен, что разбираюсь в людях.
Напряжение сдавило виски так неожиданно, что я не сдержал рычания. Ответом мне стал рев мотора за окном.
Я тоже был уверен, что разбираюсь в людях.
Зря я дал ей уйти.
Когда я вышла из дома, машина Славы уже стояла поперек узкой дороги двора. Массивные колеса разворотили ветхий бордюр и смешали бледный куст шиповника с грязью. Стоило мне сделать пару неуверенных шагов от подъезда, Слава вылез из машины, громко хлопнув дверью, и направился ко мне.
— И что происходит? — недоуменно потребовала я.
Внутри все сковало, меня затошнило, а пальцы взмокли. Но снаружи я застыла маской, в которой привыкла выдерживать подобные сцены.
— Хотел спросить то же самое, — понизил Слава голос, приближаясь вплотную.
Его взгляд излучал пустоту. Будто не было внутри живого человека, и говорить там не с кем. Он — просто набор каких-то примитивных реакций на раздражители. Как зомби. Датчик запиликал, он и прибежал.
— А чего ты шепчешь? — Усмехнулась я, выпрямляясь. — Думаешь, если ты перестанешь орать, то выставишь себя меньшим идиотом? Какого чёрта ты тут делаешь?
Он подхватил меня под руку и дернул к себе:
— С кем ты тут?
— С коллегой! С тем самым — с твоим диагнозом!
— Так быстро? — сузил он глаза.
Его хватка на плече усилилась до еле терпимой боли.
— Что «быстро»?! Мы — на задании! Собираем анамнез у пациентов!
— Каких пациентов? — Наконец, на его лице мелькнула тень сомнения.
А я смерила его взглядом с презрением. Как же он убого выглядит! Весь такой стильный, модный, богатый и властный мужик бегает на привязи своей одержимости тенью. Потому что ничего другого от меня не осталось. Он не оставил.
Я сейчас ходила по этой милой квартире на втором этаже и думала, как было бы здорово пожить в такой в одиночестве. Сбежать, затеряться в таком же дворике, в котором никто и никогда не сможет меня отыскать…
— Мне впервые стало тебя по-настоящему жаль, — выдохнула я, отворачиваясь. — Я работаю на Краморова. Даже тебе не выдадут список пациентов, Слава. Не позорь меня, пожалуйста. Уезжай.
Но тут двери подъезда открылись, и на улицу вышел Бесовецкий.
Я не дрогнула. Перевела взгляд с него на мужа и покачала головой.
