Я едва не задохнулась от жара, скользнувшего по венам и выступившего испариной над губой. На меня ни один мужчина ещё так не смотрел. Да и смешно было бы вспоминать сейчас мой ничего не стоящий опыт. До Славы у меня был один парень, а Слава… он смотрел не так, как Верес. В его липком взгляде сквозь меня читалось лишь упоение властью. Сначала его одержимость мне нравилась. Стать слабостью такого мужчины казалось мне чем-то особенным. Он набрасывался на меня с такой страстью и голодом, будто бы я была единственной, кто могла его удовлетворить.
Правда доходила до меня постепенно. Слава все больше подавлял и подчинял меня в постели, не интересуясь моими желаниями вовсе. Я чувствовала себя куклой для удовлетворения каких-то примитивных нужд, от чего каждый раз хотелось долго отмываться…
И сейчас у меня было чувство, что мне выпал случай сравнить нечто большее с тем, что я долгое время принимала за норму.
— Ты меня укусил в шею, — заметила я, когда он кивнул мне сесть на кровать и направился к подносу на тумбочке.
— Да. Потерял контроль…
— Это что-то значит?
— Значит, что мне было слишком хорошо, чтобы думать.
— У тебя давно никого не было?
— Давно.
— А как оборотни это… ну… Есть какие-то отличия?
— Отличия будут, если оборотень захочет серьёзных отношений, — напряженно отвечал он. — А так — партнерша может и не узнать, что спала не с человеком.
— И какие отличия?
— Сделает своей.
— Не хочешь говорить…
— Не хочу.
— Верес, я не напрашиваюсь на отношения, — усмехнулась я.
— Да, — хмурился он. — Не напрашиваешься…
Я замолчала, решив насладиться ужином без разговоров. Бесовецкий снова замкнулся. Но все его внимание было на мне. Я постоянно чувствовала его взгляд.
— Ты не будешь? — подняла я глаза и облизала губы. — Тут вкусно готовят.
— Я буду тебя… — хрипло сообщил он.
— Почему ты так смотришь?
— Потому что вижу, как тебе сейчас плохо. И меня это… бесит. Бесит тот, кто довел тебя до этого.
— Бесит?
— Мне интересно, какой бы ты была, если бы не все то, что с тобой случилось. Я хочу посмотреть…
Ну как после таких слов можно есть?
Я молча поднялась, сходила в ванную и вернулась в комнату. Он все также сидел перед кроватью на корточках, будто не в силах пошевелиться от всего, что ему во мне открывается.
— Посмотришь? — прошептала, стягивая футболку.
— Я не об этом.
— Я знаю. Я не знаю, как себя вести, чтобы ты хоть что-то увидел…
И я медленно стянула джинсы под его взглядом.
— Тебе не стоит думать сейчас обо мне, Надя, — понизил он голос. — Тебе нужно думать о себе.
— А ты думаешь сейчас о себе? — прошептала я и задержала дыхание от касания его ладоней к бедрам.
Он сел на кровать и притянул меня вплотную. Его взгляд снизу завораживал, а в глазах ясно читался голод.
— Я думаю о нас.
И он подцепил мои трусы и стянул их с меня…
Меня раздирало от противоречий — голода и мыслей о последствиях.
Ведь я не предлагаю ей свободу просто так. По сути — я беру ее себе без права отказаться…
Пока она давала от меня деру, оставить ее любой ценой рядом казалось единственно правильным. Теперь бы на нашем с ней негласном договоре самой важной стала приписка мелким шрифтом, которую сложно разобрать. Надя точно не думает о том, чем это все ей грозит. А я не знаю, на что она готова…
…ради себя.
Мне удалось побыть с ней нежным в первые минуты. Я уложил ее на кровать, наслаждаясь возможностью больше не спешить, и позволил себе надышаться ей полной грудью. Только на очередном вдохе в горле задрожало рычание, и она всхлипнула и открыла глаза, напрягаясь.
— Все нормально, не бойся, — поспешил успокоить ее. — Слишком много эмоций для меня одного…
— Чёрт, — задышала она часто, переводя взгляд в потолок.
— Я подумал, что твой муж — полная мразь, и не сдержал злости. Прости, что напугал…
Ее взгляд расслабился, и она снова отдалась мне в руки, запрокидывая голову.
— Не надо о нем думать сегодня, ладно? — попросила тихо.
— Ладно, — соврал я и сжал пальцы на ее светлой коже. — Тебе хочется чего-то?...
— Да. Чтобы ты замолчал.
Даже совсем небольшая инициатива далась ей с трудом. Она потянулась ко мне и поцеловала, но так, будто я должен на нее наброситься уже через вздох и наказать за это. Надя слишком привыкла угадывать желания мужчины и прогибаться под них, безоговорочно принимая. Моей звериной части это импонировало. Зверь любит, когда ему подчиняются, и это грозило снова отключить меня от реальности и свести с ума от голода. Только это Надя лишала меня воли, а не наоборот. Чувствительная, нежная, отзывчивая, вкусная… В ее запах хотелось окунуться с ушами и оставить его себе навсегда. Пусть это «навсегда» у нас обоих было несправедливо коротким.
С ней легко быть откровенным и делать все, на что она жмурится и закусывает губы, дрожит и часто дышит. По крайней мере, пока Надя в моих руках, это дает иллюзию контроля… Но иллюзия разлеталась в пыль, когда я в нее входил и вжимал в кровать. Она вытаскивала из меня меня настоящего — зверя, ревнивого и одержимого своей избранной. Только я должен слышать ее «да», чувствовать и видеть. И никто больше…
