— Законы реального мира приоритетней. Моего мира. Если ты согласишься сказать, что выбираешь меня, твой муж больше не будет иметь на тебя права.
Она растерянно посмотрела на меня, изумленно хмурясь, а я сжал зубы, пожирая ее взглядом. Стало страшно. Я испугался, что стану для нее таким же монстром, как и тот, от которого она бежит…
— Правда? — прошептала Надя недоверчиво.
— Да.
— Верес, я…
— Я спал сегодня с тобой не просто от голода, — понизил я голос, не в силах сдержать своего звериного возмущения. — Мне близка твоя боль. Я знаю, как это — быть в ловушке. Я не оставлю тебя одну с этим. Позволь мне не оставить тебя.
— Ты предлагаешь мне… соврать? — сипло переспросила она. — Соврать всем, что я — твоя?
— Никто не узнает, — медленно выдохнул я, глядя ей в глаза.
Ложь даст мне время и шанс стать для нее по-настоящему важным. Я не загоню Надю себе в лапы от безысходности. Я спасу ее от мужа, дам ей время оправиться, поверить в другую жизнь и адаптироваться. Ей нужно прийти в себя. Новые серьёзные отношения — не то, что нужно ей сейчас. А вот забота, тепло, нежность… Правда, мне бы вспомнить, как это все должно выглядеть, прежде чем рассчитывать на себя…
— Сложно соглашаться на что-то, о чем не имеешь представления, — покачала она головой. — Но если ты говоришь, что я могу не возвращаться к Славе…
Она горько усмехнулась, а я взял ее за руку и сжал:
— Тебе ничего не грозит из того, о чем не имеешь представления. Соглашайся. — Я посмотрел ей в глаза и позволил себе добавить. — Даже если ты не согласишься, я все равно не отдам ему тебя.
Она растерянно усмехнулась:
— Вот как?
— Да.
— И как же ты меня не отдашь?
— Ты сама говорила — я знаю все о том, как спрятаться и спрятать.
— Продолжай, — улыбнулась она шире.
— У меня есть домик в лесу. И не один. Я вывезу тебя отсюда любым способом и спрячу в домике. И никого не будет вокруг. Только лес, тишина, огонь в камине…
— А ты будешь? — заглянула она в мои глаза.
— Если захочешь.
— Звучит идеально. Теперь очень хочется не согласиться.
Звонок ее мобильника разорвал нашу уютную тишину в клочья.
— Это Слава, — констатировала Надя, повернув голову к тумбочке.
Я решительно обошел ее, поднял с тумбочки мобильник и посмотрел на экран через разбитое стекло. «Слава», — высветилось имя в паутине трещин. Я обернулся к Наде, но она не делала попыток шагнуть ко мне и отобрать аппарат. И тогда я ответил на звонок.
— Надя! — Голос у её ублюдка потерял в уверенности за прошедшую ночь. Он дышал так часто, будто Надя была его наркотиком, и теперь у него ломка.
А так оно по сути и было.
— Что тебе нужно? — ответил я равнодушно.
Послышался презрительный смешок.
— Этой шлюхе не хватает смелости со мной поговорить?
— Наде не о чем с тобой больше говорить.
— Зря ты такой смелый. Я так понимаю, мы вчера с тобой виделись.
— Со мной.
— Она мне говорила, что у нас с тобой общий диагноз, — усмехался он. — Надя у меня совсем неразборчива…
— Ей и не нужно. С тобой буду разбираться я.
Он рассмеялся в трубку.
— Не стоит переходить мне дорогу, козел. Я о тебе все узнаю, а потом ты всё это у меня забудешь вместе с собственным именем, — процедил он, отсмеявшись. — Никто, слышишь? Никто не имеет права прикасаться к тому, что принадлежит мне…
— Посмотрим. — Я отбил звонок и вернул мобильник на тумбочку.
Надя стояла, кутаясь в полотенце, и смотрела на меня растерянно. Наверное, не верила, что кто-то способен ее защитить. И это нормально.
— Боишься его?
— Очень, — сдавленно ответила она.
— Ладно. Давай завтракать. А потом будем решать со всем.
Она кивнула и направилась к кровати.
Краморов встретил нас, стоя у окна в кабинете.
— О, сладкая парочка, — усмехнулся он, оборачиваясь. — Присаживайтесь.
Верес провел меня за руку к креслам и усадил напротив стола.
— Как дела? Что решили? — прошел Краморов к столу, тяжелее обычного опираясь на трость.
— Думаю, сначала нам нужно решить вопрос с реабилитацией Нади, — начал Верес, усевшись рядом.
— Ну, это как раз таки не противоречит правилам, и нам действительно предписано прежде всего отправить ее в центр реабилитации.
— Это не всё. Она согласна стать моей. Насколько я знаю, это должно решить её личную проблему.
Краморов замолчал надолго, а я отвела взгляд, оставляя этим двоим право решать мою судьбу. Мне все казалось, что я зря на что-то надеюсь, и что Слава вот-вот ворвется в кабинет и прикажет мне двигаться на выход.
Меня никто не спасет…
— В наших интересах, чтобы ваш дуэт не распался, — наконец, заявил Краморов и медленно вздохнул. — Но это будет непросто…
— Савелий Анатольевич, — усмехнулся Верес, — помощь людей здесь даже не особенно нужна. От вас требуется только признать мое право и не допустить появления нежелательных персон на территории отделения, чтобы нам не мешали работать. И да, ваши усилия окупятся.
И тут до меня дошло, что драматическая пауза Краморова — начало переговоров с Вересом, и что эти двое уже торгуются. И Верес готов заложить что-то большее, чем собирался прежде. Ради меня.
— Не надо, — сдавленно обратилась я к нему. — Не делай этого…
