Оставшись без света и звуков, я принялась осмысливать события последних тридцати минут и не могла поверить, что это все случилось со мной. Успела ли я хорошо подумать?
Нет.
Мне не дали времени.
Саша перезвонил мне в состоянии крайнего отчаяния. Я никогда не слышала, чтобы его голос дрожал. Выяснилось, что Люся утром не дошла до школы. Он уже поднял на уши всех, но ребёнка никто нигде не видел. В полиции приняли заявление о пропаже, соседи, учителя, родители одноклассников прочесывали окрестности и опрашивали людей, но поиски ничего не давали.
Телефон Славы я набирала в каком-то парализованном состоянии, разрываемая на части от противоречий. Ведь было ясно, что он мне не поможет…
… Только разговор со Славой вышел совсем не таким, каким я могла представить.
— Конечно, помогу, малышка, — спокойно ответил он. — Более того, я могу гарантировать, что уже вечером дочь вернется к своему папе. Ты же знаешь, что у меня очень большие возможности. Но будет условие…
Сомневаться в том, что пропажа Люси дело рук моего мужа, не приходилось. Как и в том, что этот псих может сделать с ребёнком все, что угодно, если я не пойду с ним на сделку. Это почти не укладывалось в голове. Только «большие возможности» мне были хорошо знакомы. Понимала я также и то, что Слава пересек черту. Конечно, он ждал моего звонка. И меня уже тоже ждали его люди. Как только я спустилась в цокольный этаж, меня перехватили и отобрали мобильный…
Когда машина тронулась, я вцепилась в ящики и притихла. Короткая остановка на пункте досмотра прошла без неожиданностей, и в скоре мы уже неслись по ровной дороге в неизвестном мне направлении…
— Вам плохо? — учтиво поинтересовался врач, бросив на меня быстрый взгляд.
Меня трясло крупной дрожью.
— Нет, — еле слышно сообщила я и добавила более уверенно: — у меня нет психиатрического диагноза.
Никого это здесь не интересовало.
Удивилась ли я, обнаружив, что меня привезли в приемный покой психиатрической клиники? Наверное, нет. Я только надеялась, что Люсю уже вернули брату. Но тут Слава не может не сдержать обещания. А дальше — понятия не имею.
Пожилой помятый мужчина в белом халате продолжил методичное заполнение карты. Я сидела на кушетке, обняв себя руками и пытаясь успокоится. Мой охранник стоял рядом, меланхолично пялясь в мобильник.
Взывать тут к кому бы то ни было бесполезно. Главное — чтобы ничем не пичкали и не кололи. Хотя, смотря какая у Славы цель. Если просто проучить, напугав до полусмерти, то меня не тронут. А если он решил от меня избавиться… Я прокашлялась и задержала дыхание, пытаясь унять скачущее сердце. Маловероятно, что он меня убьет. Ну, наверное, не сразу.
Спустя вечность меня проводили тусклыми коридорами в камеру с узким окном почти под потолком, железной кроватью и дырявым матрасом. Когда за спиной лязгнули двери, я вздрогнула и прикрыла глаза.
— Тебе это не сойдет с рук, — усмехнулась я криво в тишине. — Верес тебя найдет…
Слава не знал, что теперь он — не самый всемогущий в собственной вселенной. Я не знала Вереса достаточно хорошо, но почему-то была уверена — он из той породы мужчин, которые не просто так презирают слова. По крайней мере, эта мысль стала для меня осязаемой свечой в кромешной тьме, которая вскоре заполнила мой карцер.
Первые шаги в собственное отчаяние дались тяжело. Я забралась на кровать и скрутилась в клубок. Сознание металось между фантазиями о том, как Верес находит Айзатова и забирает меня или как меня не находят вовсе, и я остаюсь тут до конца дней.
Только когда глаза уже привыкли к тьме, под потолком вдруг загорелась тусклая лампочка, и я сощурилась, болезненно морщась. А когда за дверью послышались шаги, я выпрямилась и села.
Дверь снова заскрежетала и распахнулась, пуская по полу полоску яркого света. Когда в мою тюрьму вошел Слава, я даже не пошевельнулась. Не собиралась доставлять ему удовольствие видеть меня в отчаянии. Двери закрылись, а он застыл посреди комнаты, глядя на меня.
Смотрел он долго. Видимо, раздумывал, достаточно ли его уязвленное чувство собственного достоинства оправилось при виде меня здесь или надо ещё поднажать.
— Люся?... — нарушила я молчание.
— Как и обещал, — уклончиво ответил он, делая шаг ко мне.
— И как ты отмажешься?
— Ребёнка держал в подвале какой-то ублюдок, представляешь? Поселился в поселке недавно, — пожал он плечами. — Мы его нашли. Ребёнок у папы.
— Ты доволен? — усмехнулась я презрительно.
— Нет ещё, — бесстрастно пялился он на меня. — Ты перешла черту, Надя.
Я проследила, как он подошел к кровати и опустился на ее край, драматично уставившись в противоположную стенку.
— И какой план? — поинтересовалась я, глядя на его профиль.
— Пока не знаю, — удрученно вздохнул он, разыгрывая необходимую ему драму. — Все будет зависеть от тебя.
Он помолчал и обернулся ко мне:
— И почему ты мне изменила? Потому что я изменял тебе?
Если бы я нашла в себе силы ему подыграть, наверное, у меня даже был бы шанс отсюда выйти. Но я не смогла.
