– Слушай, мне страшно. Телефон звонил раз сто.
На дисплее и вправду куча пропущенных от мужа. Набираю номер. Телефон отзывается сразу злым голосом моего благоверного. Испугался Витюша. Аж задыхается.
– Милый, прости, я отключила звук на телефоне,-не дав ему возможности на мменя наорать, пою в трубку, наслаждаясь Витиным замешательством.– Ты же простишь свою Ришу? А я тебе купила галстук. Красивый такой, с ослом из шрека. Тебе пойдет, милый. И еще подарочек.
Ухмыляюсь, представив лицо мужа, когда я подарю ему то, что лежит у меня в сумке.
– Подожди. ты что так дышишь странно, Витя? Ты в порядке?
– Да, дорогая,– судя по зубовному скрежету он совсем не в порядке. Я удовлетворена. – Я пришлю за тобой машину. Отец ждет нас сегодня к ужину.
Боли Северцев не чувствовал. Выболело все за годы одиночества. Вытерлось. А теперь еще и душу у него унесла рыжая чертова баба, без которой дома хотелось выть и лезть на стену. Она его спасла. Она его предала. Она его уничтожила.
Аркадий надел неглаженную рубашку, посмотрел в зеркало, ухмыльнулся. Небритый, измятый. Человек у которого ничего не осталось. Вышел из квартиры, в которую возвращаться теперь мог только до беспамятства накачавшись алкоголем в дешевом баре.
– Пропился? – Петр посмотрел на Северцева с неприкрытой жалостью.– Стучать в кабинет начальства не учили?
– Ты меня вызвал, чтобы отповедь прочитать? – ухмыльнулся капитан, свалившись на стул, стоящий возле стола старого друга.– Так зря. Поздно меня воспитывать. Этим неблагодарным делом надо заниматься, когда воспитуемый поперек лавки лежит. Потом бесперспективно.
– Кеш, слушай, тебе придется…– полковник отвел глаза. Северцев ухмыльнулся. Примерно этого развития событий он и ожидал, когда ехал в родной отдел, на работу. Которой посвятил почти всю свою сознательную жизнь.– Черт, дружище, я все что мог, сделал. Но тебе придется писать рапорт на увольнение. Тут я оказался бессилен. Знаешь, сейчас чистки идут. Я…
– Да спокойно, Петь. Я сам хотел,– поморщился капитан. Ему было неприятно смотреть на то, как его лучший друг, всегда честный и решительный, мнется и прячет глаза. Странно, но и сейчас Северцев ощущал лишь глухую пустоту в груди. Никакого сожаления и других чувств. – Давай бумагу. Она все стерпит.
– Слушай, Михалыч, я может помогу тебе с работой? Одному коммерсу нужен начальник охраны. Зарплата даже лучше, чем в ментовке, и соцпакет. А график…
– Ты уже помог. Спасибо, Петро, что со шконки меня сдернул,– равнодушный тон. Да ему плевать сейчас было на все вокруг. Хотелось снова забиться в свою раковину, снова до беспамятства упиться, чтобы выпасть из поганой реальности.
– Меня, Северцев, к документам на пушечный выстрел не подпустили. Дело твое на особом контроле было. Я сунулся было, но… Мне неполное влепили… Ты не в СИЗО, только потому, что баба твоя подсуетилась. После ее прихода дело развалилось. Половцевы тут боги, мать их. Хотят казнят, хотят милуют. Иначе сидеть бы тебе не пересидеть. Лет восемь корячилось тебе брат, с конфискацией. Аркаш, ты чего? Ты в порядке?
– Ты уверен? – прохрипел капитан. Ему казалось, что чертова планета ускорила свое верчение, как адская карусель. До искр в глазах, до дурноты и разрыва сосудов.
– Я думал ты знаешь. Северцев, давай я медика нашего кликну. Тебя не парализовало, случаем? Улыбнись, сука такая. Мы из таких задниц с тобой выползали, не дай тебе бог в моем кабинете отдуплить.
– Это, значит…
– Ничего это не значит. Кеша, ты у нас такой дурак по субботам, али как? Думаешь кто тебе шконку организовал? Я ведь говорил тебе не лезь? Говорил. Они обозревшие, зажравшиеся волки. И баба эта – Половцева. Скучно ей стало, а ты просто под руку подвернулся. Хорошо хоть капля порядочности в ней все же осталась. А может трахнул ты ее качественно. Северцев, очнись ты уже. Приди в себя. Найди себе простую бабу, чтоб борщ варила да трусы твои чертовы сатиновые стирала.
– Романыч, я передумал увольняться,– хмыкнул капитан. Отодвинул от себя лист бумаги и прищурившись посмотрел на старого друга.– Мне нужен допуск на зону. Одна встреча с отбывающим наказание. Разговор на час. И твои связи. Мужик должен выйти на свободу, как можно быстрее. УДО ему надо оформить. А потом я пойду куда скажешь – начальником охраны, на хрен, в задницу дьяволу.
– Пожалуй я придержу теплое местечко в офисе коммерса для себя,– задумчиво потер подбородок полковник.– Потому что после таких фортелей работа потребуется мне. Черт. Северцев, подведешь ты меня под монастырь. И Ларка меня ухайдокает, когда я вылечу с должности. Как пить дать освежует. Нам сына растить… Эх.
