Он обхватил моё лицо сильными ладонями. Отвёл в стороны светлые пряди. Запрокинул голову так, что наши глаза встретились: его восхищённые и мои полные слёз.
Он смотрел на меня и видел всю правду без ширм. И мне хотелось разделить с ним всё то, что было внутри. И боль, и страх, и нежность. И он это всё превращал во что-то другое. В жаркие поцелуи.
Я рухнула в его объятия с головой. Обхватила ногами бёдра, льнула к мужской груди и чувствовала, как Артём мнёт мои ягодицы. Его пах прижимается к моему и разжигает ответное тепло.
Я совершенно поплыла, цепляясь за плечи Артёма, как за спасательный круг. Целовала и отвечала на поцелуи. И когда зазвонил телефон, не приходя в сознание, поднесла трубку к уху.
– Я у калитки. Если не заберёшь коробки сейчас, оставлю их на обочине, – рявкнул Вадик и отрубился.
Я вздрогнула и постаралась прийти в себя. Артём придержал меня, когда я спрыгнула со столешницы и мутным взглядом обвела комнату. Андрюшка ползал с машинкой на ковре у окна.
– Артём, присмотри, пожалуйста, за сыном, я быстро!
– Может, давай я схожу?
Зуев шагнул к двери, но я схватила его за руку. Остановила. Не надо было, чтобы Артём встречался с Вадиком. И так всё рушилось на глазах. Только скандала мне и не хватало.
– Нет! Не надо! Я сама. Там мало вещей, да и человек неприятный. Я сама с ним разберусь.
Я выскочила в прихожую, накинув на плечи ветровку, побежала к калитке. Тапочки со смешными мышиными мордочками промокли сразу же, но я бежала по дорожке, стараясь успеть забрать вещи.
Распахнула кованую дверь и едва не столкнулась с Вадиком. Он был одет в новое синее пальто. За его спиной подпрыгивала от громкой музыки иномарка последней модели.
Вадик так же внимательно осмотрел меня.
– И куда ты собралась? В платье вырядилась? Волосы распустила?
– Привет. Ребёнка к врачу повезу.
– А! Тебе же теперь надо каждый выход использовать, чтобы мужика зацепить. Ну, удачи.
– Спасибо. ПТС привёз?
Клюев достал из внутреннего кармана сложенный в несколько раз документ и протянул мне. За спиной от ветра скрипнула калитка. Вадик махнул рукой девице, которую я не заметила на заднем сиденье.
– Вытаскивай из машины своё барахло и будь благодарна, что всё тебе привёз сам, а то бы так и ныла целый год.
Я собиралась шагнуть к багажнику, но на моё плечо легла горячая мужская рука. Артём накинул на меня свою куртку и развернул так, чтобы смотреть в глаза.
– Лера, ты в порядке? Это кто такой? Почему он с тобой так разговаривает?
У меня просто пропал дар речи. Сердце от испуга пропустило удар, а потом забилось с такой бешеной скоростью, что даже уши заложило. Артём подождал, но не получив ответа, обратился к Клюеву.
– Вы кто?
– Я-то? – хмыкнул Вадик. – Я её муж. А вот вы кто такой, мне теперь даже интересно.
Зуев даже бровью не повёл. Словно ему каждый день разные люди представлялись моими мужьями. Он посильнее запахнул на мне свою куртку и подтолкнул в калитке.
– Иди в дом, Лер. У тебя ноги мокрые.
– Но Вадик, он…
– Мы тут сами разберёмся, Лер. – Артём уже втолкнул меня на территорию участка. – Там Андрей один на кухне. Поторопись, пожалуйста.
Упоминание сына снова заставило меня включиться. Я хотела отдать Зуеву куртку, но под его строгим взглядом не решилась. Хлюпая промокшими тапочками, побежала к дому.
Двигалась, как бездушная механическая кукла. Понимала, что Артём сейчас узнает всё, и у меня нечем будет оправдаться. Перед глазами встал пирс, который смыло волной и последний корабль отчалил.
Мне хотелось плакать. Провалиться сквозь землю или, хотя бы исчезнуть из этого дома без следа. А что, если и правда сейчас посадить Андрюшку в машину и уехать?
Только бы не разговаривать с Зуевым, не смотреть ему в глаза. Первым делом, кинулась к сыну. Обняла его, прижала к груди. Андрей недовольно загудел и дёрнулся, вырываясь на свободу.
Я держала крепко, и сама тоже держалась за этот островок своего личного тепла. Крохотного счастья. Но, когда в проёме кухонной двери появился Зуев, разжала тиски объятий, и сын тут же убежал к машинкам. А я опустила руки.
Артём сел за обеденный стол и кивнул мне на место напротив. Знала, что это будет ужасно, но еле волокла ноги, пока шла к нужному стулу. Села на краешек, спрятала руки под стол. Упёрлась взглядом в столешницу.
– Правда, что этот человек – твой настоящий муж?
– Да.
– И что вы собираетесь разводиться правда?
– Да.
– Значит всё, что ты мне рассказывала про свою семью от первого до последнего слова, ложь?
Стук, стук – машинкой о машинку где-то сбоку.
Бах-бах-бах, с бешеной скоростью в груди.
Глухо, гулко, больно.
– Про свой брак – да.
Мне было невыносимо. Меня словно заживо варили на огне стыда, отчаянья и безысходности.
Зуев горько усмехнулся.
– А про что ты не соврала?
– Формально я тебе говорила правду.
– А зачем тогда этот спектакль с подставным мужем?
Мне было стыдно, что обманывала. А ещё обидно, что обман вскрылся так нелепо.