В-четвертых, Аристотель предполагает, что тела бывают или простые, или сложные. Простыми он называет тела, имеющие в себе некоторую силу, которая двигает ими, — таковы огонь, земля и т. п., тела же сложные получают свое движение от тел, составляющих их. Но в этом смысле нет вовсе простых тел, ибо нет тел, которые имеют в себе какое-то начало своего движения, нет и тел сложных, потому что сложные предполагают простые, а их не существует. Итак, вовсе нет тел. Какая дикая мысль определяет простоту тел их способностью двигаться! Какие отчетливые идеи можем мы связать со словами «простые тела» и «сложные тела», если простые тела определяются их отношением к мнимой способности самодвижения? Посмотрим, впрочем, какие следствия выводит Аристотель из этих принципов. Круговое движение есть движение простое, небо совершает круговое движение, следовательно, его движение простое. Простое же движение может принадлежать только простому телу, т. е. телу, движущемуся своими собственными силами, следовательно, небо есть простое тело, отличное, однако, от четырех элементов, которые движутся по прямым линиям. Ясно, что все это рассуждение основано на ложных и нелепых положениях. Рассмотрим другие доводы Аристотеля, ибо он приводит множество неудачных доказательств для подтверждения столь ложной и бесполезной вещи.
Во втором доводе, который он приводит в пользу своего доказательства того, что небо есть простое тело, отличное от четырех элементов, предполагается, что есть двоякого рода движения: движение природное и движение противное природе, или насильственное. Однако для всех людей, судящих о вещах на основании ясных идей, очевидно, что если тела не имеют в себе природы движения или начала своего движения, как это думает Аристотель, то не может быть и движения насильственного или противного природе. Для всех тел безразлично, быть ли движимыми или не быть, двигаться в ту сторону или в иную. Но Аристотель судит о вещах по впечатлениям чувств и потому воображает, что тела, которые всегда принимают известное положение относительно других тел в силу законов передачи движения, принимают его сами собою, потому что оно им удобнее и более соответствует их природе. И вот как рассуждает Аристотель.
Круговое движение неба есть или природное, или противное природе. Если это движение природное, то, как было выше сказано, небо есть простое тело, отличное от четырех элементов, потому что элементам не свойственно круговое движение. Если же круговое движение неба противно его природе, тогда небо должно быть или одним из элементов, например огнем, или чем-нибудь иным. Но небо не может быть ни одним из элементов, ибо, будь оно, например, огнем, оно имело бы два противоположных движения: движение круговое и движение снизу вверх, — так как природное движение огня есть движение снизу вверх, но это невозможно: тело не может иметь двух противоположных движений. Будь небо каким-нибудь другим телом, не имеющим от природы кругового движения, оно имело бы какое-нибудь другое природное движение, а это невозможно. Если бы оно двигалось от природы снизу вверх, оно было бы огнем или воздухом, если бы сверху вниз, оно было бы водою или землею: следовательно и т. д. Я не останавливаюсь здесь на подробном указании нелепостей подобного рассуждения, я говорю лишь вообще, что в этих доводах Аристотеля нет ничего отчетливого, нет ничего истинного и даже убедительного. Третий довод его таков.
Первым и самым совершенным из всех простых движений должно быть движение простого тела, а именно первого и совершеннейшего из простых тел. А первое, и самое совершенное, из простых движений есть круговое движение, ибо всякая круговая линия совершенна, и ни одна прямая линия не совершенна. Так как, если линия конечна, к ней всегда можно нечто прибавить, если она бесконечна, то и тогда она не будет совершенною, ибо она не имеет завершения,1 вещи же совершенны лишь в том случае, когда они закончены. Итак, круговое движение будет первым и самым совершенным движением, а следовательно, и тело, движущееся кругообразно, есть тело простое, первейшее и божественнейшее из всех простых тел. Далее следует его четвертый довод.
Всякое движение или есть природное, или нет, всякое движение, которое не свойственно от природы одним телам, свойственно другим. Мы видим, что движения сверху вниз и снизу вверх, не свойственные некоторым телам, свойственны от природы другим,
ибо огонь от природы не может опускаться, земля же, обратно, от природы стремится вниз. Круговое движение не свойственно четырем элементам, следовательно, должно быть такое простое тело, которому бы это движение было свойственно. Итак, небо, которое совершает круговое движение, есть простое тело, отличное от четырех элементов.
Наконец, круговое движение может быть природным или насильственным движением для какого-нибудь тела. Если оно его природ-
