Гейл хихикнула. Шаги приблизились, стихли, и в следующую секунду Гейл ее обняла. Такая же потная и заляпанная грязью, как и она. Женщины стояли, положив головы друг другу на плечи.
— Том, — наконец проговорила Гейл. — Он встал в луч с вертолета. Отвлек их на себя. Увел за собой.
— Я видела, — кивнула Дайана.
— Велел мне бежать, и я побежала. Вскоре заметила, как ты показалась из-под берега реки, но не могла сразу к тебе добраться. Спряталась под кустом и дождалась, пока они не улетели. Они его, наверное, схватили, иначе до сих пор бы искали. Он им что-то наплел. Какую-нибудь чушь. Чтобы спасти нас.
Дайана почувствовала что-то горячее на щеке и крепче обняла Гейл.
Номер в отеле «Харви» пах почти так же, как их номер в «Холидей инн» в Чикаго. Тот номер сейчас наверняка шерстили маршалы, а может, обыск уже успели закончить. Гейл втянула воздух: запах шампуня для ковров, шибающего в нос чистящего средства вроде «Аякса», полистеролового постельного белья на кроватях и искусственно охлажденного воздуха. Кондиционер гудел на обычном месте под подоконником, расположенный так, чтобы не загораживать вид из окна.
Ее одежда задубела от того, что она выстирала ее в ванной и высушила на перекладине шторок душевой кабинки. Их чемоданы, не иначе, хранились в помещении для вещественных доказательств или в них копались маршалы, пытаясь найти улики. Но ничего не сумели обнаружить, кроме одежды. Гейл стояла справа от кондиционера, чтобы ее не задевала ледяная струя из вентиляционного отверстия, и смотрела сквозь зеркальное стекло окна на федеральную магистраль, где ни на мгновение не прекращалось движение. Перед ней были отели, стрип-моллы, автозаправочные станции. Все выглядело очень новым, словно было построено месяц назад. Исключение составлял асфальт на автостоянках — его выбелило безжалостное техасское солнце, и он приобрел сероватый оттенок. Потребительский рай. Тоска! Гейл наблюдала, как на стоянки заруливали машины и из них выходили водители. Некоторые вели подпрыгивающих ребятишек на другую сторону дороги в «Тойз-ар-ас».[45] Раньше Гейл считала, что тюремный рацион повинен в том, что так много женщин прибавляют в весе, хотя многие уже попадали за решетку нехуденькими. Но вот сейчас видела, что отнюдь не изможденные люди направляются в «Макдоналдс», «Бургер Кинг» и стоящий неподалеку «Сиззлер».[46] Она смотрела, как они появляются из ресторанов и, разговаривая по мобильным телефонам, идут вразвалочку к своим автомобилям, и думала, что, пока она находилась в заключении, страна стала многолюднее. Больше машин, магазинов, предприятий быстрого питания, народу. И этот народ, судя по всему, погрузнел. Как и сама страна — потяжелела, сделалась медлительнее, хотя все вокруг двигалось быстрее, чем раньше.
Гейл отвернулась от окна. Дайана уставилась в телевизор и, нажимая кнопки на пульте дистанционного управления, переключала каналы. Один вопящий ведущий сменял другого. Но вот наконец возникло изображение тюрьмы и заключенного в хаки, которого вели к центральным воротам. На сей раз диктор не говорил, а шептал: «…и вот в десять наступает долгожданное время выхода на волю. Добро пожаловать в свободный мир…»
Гейл снова посмотрела в окно. Диктор объявлял программу передач на вечер. Свободный мир… Н-да… Жизнь на воле.
Человек с документами пришел и ушел. Он был похож на страховщика. Принес им водительские удостоверения с новыми фамилиями и фотографиями и сказал, что паспорта тоже скоро будут готовы. Он быстро вытащил все необходимое и терпеливо ждал, пока женщины разбирали упаковки фирмы «Л’Ореаль», которые он им принес. Гейл превратилась в блондинку, а Дайана стала рыжей, но не яркой, а естественного оттенка. Гейл не поняла, что предлагает им курьер, когда тот протянул два мобильных телефона размером три на четыре дюйма и едва ли в дюйм толщиной. Шестьдесят минут разговора уже оплачены. Следовало использовать это время и выкинуть аппараты. Нечего жалеть — безопасность важнее. Это разовый товар. Выкинуть и купить новые. Гейл спросила, имеется ли возможность проследить разговор, и курьер ответил, что аппараты не удастся ни с кем связать. Засечь телефон можно, но нет шансов определить, кому он принадлежит. К тому же их столько развелось в последнее время — и в сети, и действующих в данную минуту, — что у федералов физически нет времени узнать, какие из них служат плохим парням. К тому времени, когда им становится это известно, телефон уже отработал свое и покоится где-нибудь на свалке, а его прежний владелец приобретает новый с другим номером.
