Дайана вновь легла на сиденье. Пропади все пропадом! Она не знала, какие чувства испытывает Гейл, но сознавала, что сама она обрадуется, когда Том отвалит обратно в Оклахома-Сити. Допустим, не он сдал их маршалам. Теперь она в это верила: он не предатель. Но почему он так спешит возвратиться: из-за того, что освобожден условно-досрочно? Или это означало, что он навсегда скроется из их жизни? Дайана надеялась, что этот человек уберется и оставит в покое Гейл. Том поступил с ней низко — это ясно любому недоумку. Воспользовался ситуацией, хотя Дайана допускала, что он верил, что это любовь. Мужчины именно так представляют любовь. Подобрать себе женщину, которая станет вести хозяйство, готовить еду и ложиться в постель, когда им угодно. А в остальном — не путаться под ногами. Дайане показалось, что Том из таких. Привык, чтобы о нем заботились. Дайана сомневалась, что Гейл подойдет на такую роль. Но у них было прошлое — тяжелое прошлое. Откуда Дайане знать, чем двадцать лет назад руководствовалась Гейл, принимая решения? Вот у матери Дайаны выбор был невелик. Наверное, поэтому ей нравилось топить себя в водке? Это примиряло ее с фактом, что она родилась женщиной. Даже в нынешние времена Дайане иногда хотелось биться головой о стену, пытаясь доказать, что она способна стать детективом. Но если бы ей это удалось, все бы вокруг заявили, что это лишь благодаря тому, что она женщина. Очень символично. Если бы не эти мысли, Дайана бы спокойно проспала весь путь. Хотя какого черта она трепыхается? Им надо уносить свои задницы в Даллас, обзавестись новыми документами и начать все сначала. И так до бесконечности — опять и опять. Неужели навсегда? Даже если она сумеет воспользоваться советом Гейл и, поступив в институт, забудет прежнюю жизнь и начнет новую, словно жизнь подобно змеиной коже можно менять каждый год. Нет, Дайана не согласна. Она мечтала о той жизни, какую вела раньше. Пусть далекую от совершенства, но теперь, когда ее отняли, казавшуюся очень хорошей. А если бы Дайана сумела ее вернуть, то сейчас знала бы, как поступить, чтобы сделать ее еще лучше. Относилась бы добрее к Ренфро. Воспринимала бы его серьезнее. Она могла постоянно твердить себе, что ей не хватает лишь секса с ним, однако понимала: это нечто большее. Ей нужен Ренфро. Весь.
Дайана легла поудобнее и расслабилась, чтобы ушло напряжение из мышц. Она почти задремала, когда в заднее стекло ударил свет фар.
— Гейл, что такое?
— Не знаю. Похоже, ничего хорошего.
Дайана привстала и посмотрела назад. Дальний свет, фары быстро догоняли и светили примерно в двух футах над поверхностью дороги. Очень по-деловому. Вот они настолько приблизились, что залили светом все заднее окно. И тут вспыхнул синим, белым и красным высокотехнологичный, на уровне нового тысячелетия, проблесковый маячок техасского дорожного патруля.
Дайана, подавшись вперед, просунула голову и плечи между подголовниками.
— Ну, давайте, объясните мне, как могло такое произойти? В чем дело? Почему у нас на хвосте патруль? — Она почти перелезла на переднее сиденье, кричала Тому в лицо, обжигала осуждающим взглядом.
— Если мы попадемся, я тоже загремлю за решетку. А теперь сядь и пристегнись. Я не хочу, чтобы ты покалечилась.
Он вильнул вправо, наехал на противосонную гребенку — машину нещадно тряхнуло, — пересек противотуманную разметку, нырнул в дренажный ров, вынырнул на другой стороне, изящно и быстро сманеврировал и, оказавшись на ровной поверхности, крепче взялся за руль, вдавив в пол педаль газа.
Дайана подтянула ремень безопасности и вцепилась в дверцу. Черт! А этот парень умеет управляться с автомобилем.
Позади патрульная машина только-только выбиралась из дренажной канавы, но свернула под острым углом, и ее отшвырнуло в сторону. Это дало им выигрыш во времени.
Беглецы летели по полю, на котором ровный слой грязи засох почти до твердости бетона. Повсюду росла неопрятная бурая трава, но Том без оглядки утюжил ее колесами. Он правил к дубовой рощице, до которой, как показалось Дайане, была тысяча миль, а на самом деле не более полумили.
— Ну давай, колымага, — подбадривал он автомобиль, поглядывая в зеркальце.
Дайана обернулась, но увидела лишь клубы пыли. Она сообразила, что Том обращался к машине. Пыль у земли была белой, а сквозь нее просвечивали красные и синие блики. Копы снова сели им на хвост и догоняли. Том отчаянно крутил рулем.
— Ну же, рухлядь, поднажми. Выноси нас, детка!
Мотор ревел так, будто готов был взорваться. Они выскочили на тряскую дорожку. Гейл стукнулась головой о стекло передней дверцы. Но даже если ей было больно, она не пожаловалась.
— У нас единственная попытка, — громко сказала Дайана.
— Поклянись мне, что не станешь стрелять, — попросила Гейл.
— У нас одна-единственная попытка, — повторила Дайана. — Том, вы остановитесь в лесу. Мы выскочим и рванем в трех разных направлениях. Копу придется выбирать, за кем гнаться или в кого метить. В три цели ему попасть не удастся — мы раньше скроемся в темноте.
