Эфирд обнял ее, однако не прижал к себе, чтобы не смущать, держался не напряженно. Просто хотел, чтобы она наслаждалась с ним музыкой. Он напомнил Дайане ее первого, самого настоящего друга из девятого класса, такого милого, хорошего и славного. Эфирд оказался нежным, чего она о нем никогда бы не подумала. Он был из тех мужчин, которые поражают, если их как следует рассмотришь и впустишь в свою жизнь. Не капитан футбольной команды, не редактор школьной газеты, не выскочка, не классный шут, не юный дебошир и не завидный красавчик. А обыкновенный парень — вежливый, учтивый, с доброй улыбкой. Эфирд умел танцевать; Дайана послушно следовала его движениям, и они закружись под музыку. Она забылась в мелодии и в его умелых объятиях. Прижалась к нему теснее и раскачивалась в такт ритму. Эфирд был сильным и спокойным, Дайана ощущала легкий запах его туалетной воды, немного пряный, отдающий дымком.
— Чем ты душишься? — спросила она.
— «Майкл для мужчин». Только не подумай, будто я педик. Просто хороший аромат. Согласна? — Он повел ее под музыку.
Дайана кивнула.
— Тебя возбуждает? — усмехнувшись, спросил Эфирд.
— А тебе бы хотелось? — Она рассмеялась.
Эфирд тепло улыбнулся, и она поняла, что в его словах нет ничего от мачо — это просто шутка.
— Ты хорошо танцуешь, — продолжил детектив. — Нам надо чаще встречаться. Или ты слишком занята с Ренфро?
— Я не компанейский человек. — Она пропустила намек мимо ушей.
— Собираешься замуж?
— Что? — Дайана чуть не выскочила из его рук. — Вот уж это никак не входит в мои планы.
— Каковы же твои планы? Хочешь обзавестись детьми?
— Пока нет.
— А что подсказывают тебе твои крохотные биологические часы?
— Забыла завести будильник. — Она слегка отстранилась и посмотрела на него. — Может, будем просто танцевать?
— Хорошо. — Эфирд снова прижал ее к себе, а затем, отступив, протянул руку над головой Дайаны и лихо крутанул, не сбиваясь с ритма танца.
Замужество? Дети? Разве это для нее? Дайана вспомнила женщину в майке с надписью «Рикки Мартин», ползающего под столом и подъедающего раскиданную картошку карапуза. И мужа. Ничего не скажешь — превосходный спутник жизни. Нет уж, к черту такие браки. И дети ей тоже не нужны, чтобы реализоваться как женщине. А нужен значок детектива и, очевидно, диплом юриста. Дайана посмотрела на ямочку на подбородке Эфирда и подумала: может, именно женитьба была у него на уме в тот вечер, когда его подружка застрелилась в ванной комнате? И он от этого теперь испытывает такое опустошение?
— Что ты собираешься предпринять по поводу убийства Черчпин? Отдашь расследование Лоуву?
— Да, — ответил Эфирд. — Пусть занимается. Хотя хук справа был бы самым милым делом.
Дайана хмыкнула и, когда он положил ее голову себе на плечо, не сопротивлялась. Она заметила, что на его рубашке не хватает пуговицы, и это показалось ей очень милым. Эфирд — сумасшедший детектив, трудоголик, пьянчуга и дебошир — к женщинам и детям всегда относился тепло. Он был в какой-то мере старомодным, однако очень привлекательным, несмотря на свое сумасбродство. Дайана не могла представить его жилища, но не сомневалась, что там царил хаос.
— Он что-нибудь говорил обо мне? Упоминал Линду? — спросил Эфирд.
— Нет. Почему ты интересуешься?
— Потому что он ублюдок, подонок и враль, — проворчал детектив. — Слова доброго обо мне не скажет, но готов трепаться перед каждым, кто станет его слушать. Вот почему.
Эфирд произнес ее имя, возможно, впервые после ее смерти — Линда.
— По-испански — красивая.
Дайана хотела задать тысячу вопросов, узнать детали, понять, что произошло тем вечером. Будто могла разгадать, что заставило девушку приставить к голове пистолет и нажать на курок. Редкий случай. Женщины обычно не стреляют в голову. Женщины метят в сердце. Дайана ждала и продолжала танцевать с Эфирдом.
— Да, — печально вздохнул он. — Красивая. Такой она и была. Знаешь… — Он снова притянул Дайану к себе и прошептал на ухо: — До того, как она стала моей…
— Я слушаю. — Дайана кружила в унисон с ним.
— Она гуляла с Риком Черчпином. Еще в то время, когда тот был курсантом. Так я с ней и познакомился.
Дайана слышала музыку, но мелодия больше не трогала душу, поскольку перед ее внутренним взором неотступно стоял Эфирд. В форме, в патрульной машине. Рядом Рик Черчпин. Внимает ему словно Богу, и каждое слово старшего товарища кажется юноше откровением полицейской работы. А затем он связался с девчонкой Черчпина.
