Дайана решила, что собаки так и бегают вокруг берез, которые она полила из аэрозольного баллончика. Спасибо Всевышнему, однажды брат взял ее на охоту. Ох, как же Дайана волновалась, когда Кевин дал ей ружье и она пальнула во взлетающую стаю уток! Ее оглушил грохот, и она очень удивилась, что одна птица замертво шлепнулась на землю. И пришла от этого в ужас. Утку взяли домой и съели. Поэтому поступок Дайаны не показался таким дурным. Потом она много размышляла над этим и пришла к выводу, что охотиться с ружьем правильнее, чем ходить в бакалею под названием «Мальчик-с-пальчик» и покупать замороженную, упакованную в полиэтилен и пенопласт разукрашенную тушку. Дайане понравился вкус дичи, хотя Кевин показал ей, как он избавляется от него, замачивая дичь на ночь в молоке, потом заворачивая утку в свиную грудинку, чтобы мясо стало мягче.
— Кусаешь ее, а зубы отскакивают, как от резиновой, — пожаловался брат.
Дайана ходила на охоту один раз. А когда ее пригласил Ренфро, заявила, что скорее пришьет всех ханыг в камере для алкашей, чем снова выстрелит в животное. Он подхватил ее, швырнул на кровать и обозвал слабачкой, но когда их свидание закончилось и он выплывал из ее застеленной коврами, прохладной от работающего кондиционера квартиры, колени от слабости вихляли у него.
Следующим вечером Ренфро пришел опять, и прежде чем заступить на ночное дежурство, приготовил тушеную оленину с овощами.
— Трогаемся, — сказала Дайана. — Чем больше я сижу, тем больше хочется есть. Просто жуть. — Она со стоном поднялась.
Гейл с трудом встала. Они некоторое время смотрели на шоссе.
— Это уже не голод, а полное истощение, — промолвила Дайана. — Знаешь, что такое фуражировка?
— Только знаю, как это пишется.
— Я слышала, что, когда совсем подводит живот, можно есть желуди.
Гейл покосилась на нее.
— Мы же с тобой не в Сахаре. — Она показала на дорогу под склоном. — Могу сказать тебе точно: мы в паре миль от «Макдоналдса». А где «Макдоналдс», там в баках мусорные отбросы. И люди.
— И, судя по всему, «Данкин доунатс» тоже. Не знала, что они есть в Нью-Йорке. Вот бы сейчас навернуть чили-дог.
— На завтрак?
— А что? Я так голодна, что башка не варит. Говорят, мозг и желудок связаны напрямую.
— Что же тогда говорить о моих мозгах, если мой желудок восемнадцать лет не получал ничего хотя бы отдаленно напоминающего нормальную еду?
— Вот и я к тому же: один чили-дог в «Соник Драйв-ин» — и твоих хворей как не бывало.
— Я не ем ничего, что наделено глазами.
— А разве у хот-догов есть глаза?
Женщины выбрали направление, решив, что там север, но после сумасшедшей гонки от собак и теперь, ночью, когда луна уже скрылась, а солнце не обнаружило себя даже заревом на небе, не были уверены, что идут куда надо. Лес тянулся еще полчаса, а потом началось кукурузное поле, простиравшееся почти до самой дороги. Наверное, его засеяли очень рано, поскольку стебли для этого времени года выросли необыкновенно высокими. Женщины постояли на краю, понимая, что на открытом пространстве им не избежать постоянного ощущения уязвимости.
— Вот там и есть старый добрый свободный мир, — полушутя-полусерьезно проговорила Дайана и повернулась к Гейл.
Наконец они решились выйти из-под защиты леса и направились по краю поля, скрываясь в посадках каждый раз, когда мимо проезжала машина. Однажды им надолго пришлось задержаться в междурядье, когда по шоссе проносилась вереница идущих бампер в бампер автомобилей.
В зелени стеблей сохранялась вечерняя прохлада. Гейл сорвала початок, присела, очистила от листьев и куснула. Дайана наблюдала за ней, затем последовала ее примеру: сорвала початок, очистила и жадно впилась зубами. Ее удивил вкус — сладкий, как у какого-нибудь фрукта.
— Никогда не пробовала кукурузу без масла и соли, — произнесла она. — А то, что ела, как теперь понимаю, было переварено.
— Одно из преимуществ работы на природе в бригаде озеленения: учишься есть все сырым, — усмехнулась Гейл.
— А я считала, что этому учит не работа на природе, а тюрьма.
Гейл кивнула. Свет фар от летящих по дороге машин проникал между листьями кукурузы, и на лице Дайаны вспыхивали яркие отсветы. Гейл повернулась к дороге.
— Господи, как быстро здесь все движется! Я совершенно забыла, что такое спешить.
Дайана потянулась за вторым початком, и Гейл заметила, как у нее за поясом блеснул пистолет.
— Дайана!
Девушка обернулась. Она выглядела почти подростком, и в выражении лица мелькнуло невинное любопытство.
— Что?
— Оружие. Надо от него избавиться.
Дайана покачала головой и принялась чистить початок.
— В чем-то я доверяю тебе, но в чем-то ты должна доверять мне. Это моего ума дело. — В подтверждение своих слов она глубже засунула пистолет за пояс. — Я тебе говорила, что никогда не принадлежала к полицейским, которых хлебом не корми, только дай им куда-нибудь сунуться. И если бы не весь этот идиотизм, наверное, ушла бы из полиции. Но в сложившейся ситуации пистолет нам нужен. По крайней мере мне. Я умею им владеть. Я осторожна. И никому не собираюсь причинять зла. Договорились?
Гейл сорвала очередной початок.
