При каждом шаге пыль, толстым слоем покрывающая бетонный пол, вздымалась вверх, оседая на ботинках. Стены поглощали каждый звук, перерабатывали и возвращали миру искажённую пустышку.
— Капитан! — Рэй застыл, указывая на пол.
Луч фонаря выхватил следы, оставленные не так давно, как того хотелось бы:
— Псы…
— Не только, — голос Элис казался озадаченным.
Подойдя к ней, Хантсман тут же понял, почему: чёткие отпечатки человеческой ступни вели к краю перрона, будто кто-то босиком пересёк платформу и отправился на прогулку вглубь туннеля.
— Кто в своём уме будет здесь бегать, тем более без обуви? — пробормотала Элис.
— Может, мутант какой? — предположил Тощий, внимательно рассматривая находку. — Вон, андрофаги тоже не слишком от нас отличаются…
— Чем бы это ни было — стрелять на поражение, — Хантсман прошёл вдоль цепочки следов и спрыгнул на рельсы.
Тьма туннеля наверняка таила в себе кучу загадок, и не стоило терять время на одну из них, рискуя стать мишенью для обитающих здесь тварей. А здесь, по всей видимости, таковые имелись.
Ржавые линии рельсов уводили вглубь, в непроглядную темноту. Бетонные своды давили, стены, казалось, сжимались, грозя раздавить собой наглецов, посмевших нарушить вековой сон этого места.
Передвигаться стало гораздо сложнее. Труха вперемешку с пылью и бетонной крошкой громко хрустела под подошвами, разносясь эхом по туннелю. То и дело приходилось смотреть под ноги, чтобы не запнуться за уцелевшие шпалы.
Стены блестели сыростью в свете фонарей, лучи которых то и дело выхватывали обрывки кабелей и, реже, поглощённые ржавчиной таблички.
— Стрёмное местечко, — проворчал Тощий. — Чем-то Гиблый Город напоминает. Видели бы вы те горы скелетов…
— Тихо! — Хантсман остановился, вслушиваясь в тишину.
Из-за шипения рации и болтовни солдат всё никак не мог разобрать, что же его настораживало. Это скорее напоминало то ощущение неправильности, когда, вроде, всё спокойно, но волосы на затылке дыбом встают.
Отряд притих, вглядываясь во мрак и стараясь услышать то, что так насторожило командира.
И здесь Хантсман услышал, точнее, с трудом уловил… Плач?
Что за дерьмо! Он попытался найти объяснение источнику звука… Может, показалось? Мало ли, как действует на мозг долгое нахождение под землёй.
— Я один это слышу?
— Что, сэр?
— Плач… — Элис поравнялась с Хантсманом, направив луч света в плотную, почти осязаемую темноту.
Луч выхватил вдалеке что-то огромное, бесформенное.
— Гаси свет!
Хантсман коснулся запястья, активировав режим ночного видения, снял автомат с предохранителя и медленно двинулся вперёд.
С каждым шагом очертания массы становились всё чётче и чётче, плач стал громче. Он то прерывался, то возвращался вновь, но разобрать, кому он принадлежит, было невозможно: так мог стенать и ребёнок, и старик, и раненый зверь. Бесполое, безликое страдание, тоской прокрадывающееся прямо в душу.
Смутное пятно наконец полностью обрело очертания. Сплошная стена из крупных обломков камней наглухо перекрывала путь. Две человеческие фигуры жались друг к другу прямо перед завалом. Их окружали с десяток туннельных псов, застывших в неестественных позах: одни сидели, другие будто готовились к прыжку, третьи замерли стоя, повернув головы в разные стороны. В углу покоилось нечто огромное, с массивными лапами и длинным толстым хвостом. Всё это выглядело нелепо-пугающе, будто какой-то чокнутый таксидермист устроил здесь склад неудачных экземпляров.
Сам источник плача Хантсман так и не определил, но он явно исходил со стороны этой жуткой компании.
— Хрена себе художественная инсталляция, — шёпотом проговорил Тощий.
— Они хоть живы? — засомневался Оскар.
— А ты палочкой потыкай, — подначил Рэй.
Элис поравнялась с Хантсманом. Под её ногой громко хрустнуло, и плач тут же стих.
Хантсман затаил дыхание: предчувствие, что вот-вот что-то произойдёт, не покидало с той минуты, как только они ступили в этот чёртов туннель.
Один из псов шевельнулся, неестественно резко повернул голову в их сторону и беззвучно оскалился.
Как по сигналу, остальные существа тоже пришли в движение, будто их подключили к жизни невидимым рубильником.
Гигантская туша заворочалась, начала медленно подниматься. Человеческие фигуры зашевелились, повернулись к незваным гостям. Их безжизненные, пустые глаза впились в пришельцев, по щекам медленно стекала густыми слезами вязкая субстанция. У одного над бровью ещё можно было различить клеймо: буква виднелась отчётливо, а вот цифры уже не разобрать.
Один из этих двоих оскалился, обнажив на удивление уцелевшие зубы, другой шагнул вперёд.
Хантсман открыл огонь. Ждать, пока те нападут, не собирался. А они явно не вальс станцевать хотели.
Туннель наполнился оглушительным треском автоматных очередей. Элис и Тощий поливали тварей свинцом наравне с Хантсманом. Остальные были готовы в любой момент прикрыть.
Вспышки выстрелов мерцали белым, слепили, сливались с изуродованными телами, конечностями, оскаленными мордами.
Когда огонь прекратился, Хантсман нашарил на поясе запасной рожок, не сводя глаз с кучи трупов. Мало ли, может, кого не добили.
