— У меня от них мурашки по коже, — поёжился Тощий.
Огромная туша, неподвижно лежавшая в паре метров, зашевелилась, поднялась. Тощий чертыхнулся, открыл огонь, но тварь в один прыжок сбила его с ног. Послышался испуганный вскрик Элис. Кто-то за спиной громко выругался.
Хантсман выпустил короткую очередь в необъятную спину твари, надеясь, что не зацепит бойца. Существо издало гортанное урчание, поднялось на дыбы и, словив ещё одну очередь от Элис, пошатнулось, завалилось на бок с глухим стуком и замерло.
На мгновение наступила тишина, а затем плач вернулся. Теперь он почти оглушал, проникая сквозь шлемы, давил на виски, заставлял внутренности холодеть от иррационального ужаса.
— Немедленно отступаем! — Хантсман перешёл на крик, оглядываясь по сторонам в поисках источника шума.
К Тощему подскочили Оскар с Рэем, подхватили под руки и потащили к выходу.
Хантсман попятился, прикрывая бойцов от невидимой угрозы. Элис, бессвязно бормоча что-то себе под нос, отключила ПНВ и зажгла фонарь.
На мгновение ослепило белым. Выругавшись, Хантсман последовал её примеру и не пожалел. Как догадалась — непонятно, но теперь источник плача можно было различить.
На стенах мелькали бесформенные тени, полупрозрачные, бесплотные. И они уже были непозволительно близко.
Элис выстрелила в одну. Пули врезались в бетон, выбивая брызгами сухую крошку, но тени продолжали скользить по стенам.
— Бежим! — рявкнул Хантсман и, схватив Элис за локоть, потащил за собой.
Чем бы ни была эта дрянь, она явно не несла в себе ничего хорошего. От воя по спине шёл мороз, а каждый шаг давался с огромным трудом. Тени будто гипнотизировали, высасывали силы, зазывали вернуться. Туннель казался бесконечно длинным, а тьма — вязкой, как смола, через которую приходилось буквально продираться.
В свете фонарей наконец-то замаячил перрон. Хантсман помог затащить Тощего, и, не теряя времени, даже не разговаривая, не обращая внимания на усталость и сбившееся дыхание — в противогазах не так уж просто — они продолжали отступление до тех пор, пока плач не стих, а потом и вовсе не прекратился.
— Что это вообще было?! — выдохнула Элис, прислонившись к стене.
— Сейчас не об этом думать нужно, — отмахнулся Хантсман. — Тощий, ты как?
Тот уже пришёл в себя. С трудом стоя на ногах, он навалился на плечо Оскара:
— Кажется, эта срань мне рёбра переломала.
— Главное, без резких движений, на базе залатаем, будешь как новенький, — Хантсман взял у Рэя автомат раненого. — Помоги Оскару. Элис, ты замыкающая… Ну что, бойцы, возвращаемся. На сегодня прогулка окончена.
После Прощальной Метели — так называли последние снегопады — небо слепило своей синевой, а солнце нещадно уничтожало последние следы зимы. Весна наконец надела украшенную молодой листвой корону и лучезарно улыбнулась всему миру.
Вчерашний снег превратился в грязное месиво, гадко хлюпающее под ногами. Недовольно морщась, Корнут переступал лужи и мысленно готовился к очередному малоприятному разговору. Раз уж Юстиниан здесь — ничего хорошего ждать не приходилось.
Весёлое щебетание птиц прервал выстрел. Пташки испуганно вспорхнули с ещё голых веток и возмущённо разлетелись прочь.
Следующий выстрел громыхнул, когда Корнут, обогнув ограду, вышел на просторную площадку, засыпанную сырым песком. У входа дежурили два алых льва. В центре стоял Юстиниан: куртка из тонкой кожи была небрежно распахнута, высокие сапоги с рядом пряжек почти по щиколотку выпачканы в грязи. В вытянутой руке он держал револьвер, ослепительно блестевший на солнце.
Способ выпустить пар весьма неплохой, только в такие моменты диалоги с королём малоконструктивны. Но выбора Корнуту не предоставили: Юстиниан настойчиво потребовал его присутствия.
Снова оглушительный выстрел.
Корнут дождался, пока звон в ушах не прекратится, и прочистил горло:
— Ваше Величество, — учтиво поклонился он.
— Вы читали сегодняшний выпуск? — процедил Юстиниан, не сводя глаз с мишени.
— Да, Ваше Величество. От вас в восторге всё Прибрежье! Чего только стоит очерк из «Алой зари»…
— Не пудрите мне мозги, Корнут! — раздражённо перебил король. — Я долго закрывал глаза на эту тухлую газетёнку, но моё терпение подошло к концу! Как они там меня назвали? «Жестокий недокоролёк»? Но «жук, копающийся в политическом навозе» — это уже слишком! Кто вообще такой этот проклятый Шарпворд?
Корнут едва сдержал улыбку: и впрямь забавно звучит.
— Он всего лишь очередной выскочка, желающий сделать себе имя. Благоразумно ли придавать его словам хоть какое-нибудь значение?
Король смерил Корнута ледяным взглядом:
— Я не позволю какой-то швали лить на себя помои! Найдите этого Шарпворда и заткните ему глотку! Пусть он станет примером для тех, кто решится открыть свою поганую пасть на своего короля!
Убеждать Юстиниана, что всем рты не позатыкать — бесполезно. Что ж, придётся найти этого недалёкого писаку. Мудро ли это? Нисколько. Но стоит ли играть с огнём? Юстиниан и так слишком нестабилен в последнее время.
— Можете не волноваться об этом, Ваше Величество, — Корнут снова поклонился.
