Корнут с тревогой взглянул в сторону правителя, на которого ещё не так давно чуть ли не молился. Гаденькое предчувствие неустанно твердило, что это только начало, что худшее ещё только впереди. Нужно найти способ укротить кровожадность Юстиниана. И, возможно, он уже есть… Не мешало бы навестить старого друга и справиться о процветающем семейном деле. Может статься, среди мяса и сыров найдётся кое-что действительно любопытное…
Жемчуг тускло сиял в свете керосиновой лампы. Ровена перебирала в пальцах бусины, пытаясь собрать образ матери из лоскутов воспоминаний отца и Максиана.
Папа неустанно повторял, что Ровена — точная копия матери, а Максиан всё вспоминал свадьбу её родителей, заверяя, что пышнее торжества он не видел ни до, ни после.
Но, что бы ни говорили другие, Ровена знала: пусть внешне она походила на мать, но отец всегда был путеводной звездой, по нему и равнялась, с него и брала пример. И теперь она не сомневалась — папа гордится ею!
Порыв ветра хлопнул створкой открытого настежь окна, вдалеке разнёсся раскатистым эхом выстрел. Ровена замерла, прислушиваясь к наступившей тишине, боясь услышать очередные залпы, но замок казался безмятежно спокойным. Неужели началось?
Осторожно, как бесценные реликвии, она извлекла один за другим родительские портреты из золочёных рамок. Поколебавшись, бережно сложила их вдвое — иначе не поместятся — и спрятала между страниц книги. Только бы не повредить ненароком!
Перепроверив содержимое сумки, Ровена грустно улыбнулась скудному скарбу: тощий кошель с золотыми, горсть драгоценностей в носовом платке и документы — вот и весь багаж, заготовленный в дорогу.
Запасную одежду она не брала — лучше быть налегке. Любезно предоставленная Лией форма сервуса аккуратной стопкой лежала на кровати, дожидаясь своего часа. В гардеробе не нашлось ничего практичного — все эти бесполезные наряды годились разве что для прогулок по замку.
Стянув волосы в тугой хвост, Ровена уже собралась переодеваться — давно пора, за ней вот-вот придут.
И тут в коридоре послышались голоса и тяжёлые шаги; дверь распахнулась, и в спальню вошёл Юстиниан. От неожиданности Ровена вздрогнула и замерла, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Что ему здесь нужно?! Неужели он что-то пронюхал?
— Как поживает моя дорогая племянница? — дядя зловеще улыбнулся и обвёл взглядом комнату. Заметив сумку, он посерел лицом, и улыбка мгновенно испарилась. — Похоже, я как раз вовремя… Куда-то собралась, неблагодарная ты дрянь?
Ровена метнулась к кровати, судорожно соображая, что делать дальше. Какое нелепое стечение обстоятельств! Почему именно сейчас? Что вообще заставило его прийти сюда?
— Я просто… — она запнулась, наблюдая, как дядя медленно приближается.
— Что ты задумала, Ровена? Хочешь сбежать? Но куда? — он деланно вскинул брови, — Ты проиграла, милая. Смирись! Твой драгоценный Максиан во всём сознался, и очень скоро его голова будет красоваться на Площади Позора.
Бедный Максиан… Хотя к этому всё и шло, у него не было шансов.
Страх ушёл, уступив место праведному негодованию. Несмотря на все тёмные стороны принцепса, он всё-таки достойный человек, несмотря ни на что, и даже сумел сохранить её тайну. Доказательством тому было хотя бы то, что она до сих пор жива и находится в замке, а не гниёт в тюрьме в ожидании казни.
— Когда-нибудь ты за всё заплатишь! — выпалила она. — Братоубийца!
— И кто возьмёт с меня плату? — Юстиниан расхохотался. — Твой покойный папаша? Или ты? Не смеши меня! Ты осталась одна, моя дорогая, и все твои интрижки обернулись против тебя самой. Думала, выйдешь сухой из воды? Тупая тварь, ты не гниёшь в Материнской Скорби только благодаря мне! Да ты должна за это целовать мне ноги!
До скрипа сцепив зубы, Ровена с вызовом посмотрела на подонка, который со злорадным торжеством навис над ней тенью, как ворон нависает над своей добычей, упиваясь её беспомощностью.
— Злишься, что не получилось отомстить за своего папашу, да? — Юстиниан схватил её за подбородок и насмешливо поцокал языком. — Какая жалость! Но не беспокойся об этом слишком сильно: совсем скоро ты не сможешь думать ни о чём другом, кроме как ублажить своего будущего супруга. И поверь, это тебя будет волновать больше всего на свете. Поговаривают, предпочтения у него весьма своеобразные, а ещё он не терпит разочарований.
Ровена в ужасе сжалась, не в силах пошевельнуться. От дяди несло вином и потом, а ещё чем-то мерзким, тёмным, незаметным ни глазу, ни обонянию… Чем-то, отчего в груди холодело и сковывало ужасом по рукам и ногам.
Его взгляд сделался сальным, похотливым, губы растянулись в зверином оскале. Он провёл пальцем по её губам, втянул носом воздух, крадя её запах, наслаждаясь им, как хищник наслаждается запахом жертвы.
— Ну-ну, не расстраивайся, моя милая, — хрипло прошептал он. — На этот случай у меня припасён довольно ценный подарок: я научу тебя некоторым хитростям, чтобы твой муж оставался доволен тобой. Придёт время, и ты ещё будешь благодарить меня за щедрость и великодушие.
«Где же ты, Харо! Почему так долго?»
