– Ядро, – Виктор кивнул в сторону звука. – Если мы не пойдём, тени из главы 10 найдут нас и здесь.
Они двинулись вглубь, даже не подозревая, что каждый шаг меняет их. Алексей всё чаще трогал фотографию, чувствуя, как память колышется за тонкой плёнкой забвения. Виктор же сжимал каменную бабочку, гадая, сколько ещё его руки продержатся, прежде чем свет внутри станет неконтролируемым пламенем…
Кабинет Марты погрузился в полумрак. Свет настольной лампы дрожал, будто боясь осветить слишком много. Стены, заставленные стеллажами с папками, казались теперь клеткой, а не убежищем. Воздух пахнул пылью веков и чем-то ещё – сладковатым, как гниющие лепестки. Марта провела ладонью по столу, ощутив шероховатость дерева. Это помогало ей оставаться здесь, в «реальности», которую она всё чаще ставила в кавычки даже в мыслях.
– Лиза… – её шёпот разбился о тишину. Папка с архивными вырезками лежала распахнутой, словно рана. Газетная статья о пропавшей девочке была аккуратно вырезана ножницами, оставляя на странице зияющую пустоту. Но кто-то сохранил её – тайком, рискуя. Марта коснулась пожелтевшей бумаги. Фотография Лизы, бледная от времени, улыбалась сквозь трещины.
«Почему я никогда не замечала, как её глаза похожи на его?» – мелькнуло в голове. Алексей. Его визиты стали реже после исчезновения Лизы, а взгляд – глубже, словно он носил в себе пропасть. Марта сжала виски, пытаясь собрать мысли воедино.
В ящике стола, под слоем медицинских журналов, она нашла письмо. Конверт был без марки, адрес написан детским почерком: «Доктору Марте». Внутри – листок, испещрённый дрожащими буквами:
«Они не отпустят меня. Скажи Алексею, что врата – это глаза. Он поймёт. Прости, что не успела объяснить…»
Марта перечитала строки в пятый раз, в десятый. Каждая буква будто прожигала страницу. «Врата – это глаза…» – фраза эхом отозвалась в памяти. Она вспомнила, как Лиза, ещё до исчезновения, рисовала в кабинете узоры: спирали, переходящие в зрачки.
– Вы что-то скрывали даже от меня, – прошептала Марта, глядя на рисунок девочки, прикреплённый к истории болезни. На нём был лес из кристаллов, а в центре – чёрный круг с белой точкой. Глаз.
Холодный ветерок скользнул по шее. Марта обернулась. Окно было закрыто, но шторы колыхались, словно под чьим-то дыханием. Она потянулась к телефону, чтобы позвонить Алексею, но аппарат завизжал, вырвавшись из её рук. Провода извились, как змеи, и рухнули на пол.
– Хватит, – голос Марты дрогнул. Она встала, опираясь на стол, и вдруг заметила – тени на стене не совпадают с очертаниями мебели. Они пульсировали, образуя фигуры: маленькая девочка, ведущая за руку взрослого мужчину.
«Алексей и Лиза?» – сердце учащённо забилось. Тени замерли, затем начали таять, словно их поглощала сама стена.
– Нет, вы не исчезнете! – Марта схватила лампу и направила свет в угол. Тени вздрогнули, но вместо них на столе материализовалась кукла.
Фарфоровое лицо, пустые глазницы, платье в кровавых подтёках. Её пальцы, тонкие и слишком длинные, сцепились в молитвенном жесте.
– Перестаньте, – Марта отступила, ударившись о стеллаж. Папки посыпались на пол, разбросав документы. Среди них – фотография Алексея, сделанная год назад. Его глаза… На снимке они были полностью чёрными.
Кукла повернула голову с хрустальным скрипом.
– Они наблюдают, – её голосок звучал как запись, прокрученная назад. – Ты нарушаешь правила.
Марта сглотнула ком в горле. «Это галлюцинация. Переутомление. Нужно взять себя в руки…» Но рациональность рассыпалась, как песок сквозь пальцы, когда кукла поднялась, её ноги болтались в воздухе.
– Какие правила? – спросила Марта, удивляясь собственной смелости. – Что вы сделали с Лизой?
Кукла засмеялась, и звук наполнил комнату жужжанием мух.
– Она выбрала путь. Как и ты скоро выберешь.
На столе замигал экран компьютера. Марта, не сводя глаз с куклы, дотянулась до мыши. На мониторе открылся файл – видео с камеры наблюдения её же кабинета. Датировано вчерашним числом. На записи она сама сидела за столом, а за спиной у неё стояла Лиза, одетая в белое платье. Девочка что-то шептала на ухо Марте, чьё лицо на экране заливали слёзы.
– Этого не было… – прошептала Марта, ощущая ледяное прикосновение за спиной.
Кукла наклонилась вперёд, её пустые глазницы вдруг заполнились мерцающими звёздами.
– Память – это нить, которую можно перерезать. Ты хочешь знать, что она сказала тебе?
– Да! – вырвалось у Марты прежде, чем она успела испугаться.
Кукла взмахнула рукой. Воздух раскололся, и Марту накрыла волна воспоминаний:
Лиза стоит за её спиной, пальцы впиваются в плечи. «Они в лесу. Папа… он не помнит. Но ты должна найти глаза. Они в письмах, которые ты сожгла».
– Каких письмах? Я ничего не сжигала! – Марта вскрикнула, вырываясь из видения. Но она помнила: пачка конвертов в камине, пламя, лижущее слова «врата» и «осколок».
– Ты защищала их. От себя самой, – кукла указала на шкаф с историями болезней. – Но правда всё равно найдёт тебя.