– Где тот Филиппок, которого учится не пускают?
– Здесь – отозвалась я, оценив шутку.
– На дизайн решила поступать? – уточнила у меня женщина, когда мы уже поднимались по широкой лестнице на верх.
– Нет, на ДПИ. Вот пришла узнать какие экзамены сдавать, и что по подготовительным занятиям есть.
– Экзамен, что на дизайн, что на ДПИ один – рисунок. Натюрморт. Дополнительных занятий нет.
От услышанного я аж споткнулась. Рисунок, это значит надо будет нарисовать простым карандашом натюрморт. А я рисую на уровне десятилетнего ребенка. Палка, палка огуречик. Мысли заметались в поиске решения. Я же не смогу за восемь – девять месяцев научится художественному рисунку. Или смогу?
– А какой у вас конкурс на место? – спросила севшим голосом.
– В прошлом году было три человека на место. В этом ожидаем больше, – отозвалась женщина, заводя меня в небольшую студию, где были размещены различные работы из бисера, войлока и глины. – Вот это изделия, выполненные первокурсниками, пояснила она.
– Ясно, – я решила все же идти до конца. Достала из рюкзака альбом с фотографиями работ, и показала. А когда заведующая просмотрела альбом добавила, – Только рисовать я не умею совсем.
– Ну тогда поступить не получится, – холодно отозвалась преподаватель.
– У меня есть целых восемь месяцев что бы научится. – Парировала я, замирая.
– Чему можно научится за восемь месяцев? – Скептически ухмыльнулась женщина.
– Многому, если двое: ученик и учитель идут в одном направлении. Я хочу поступить к вам, и если вы подскажите мне преподавателя, который научит меня рисунку, то я Вам буду крайне благодарна.
– Если у человека нет таланта, ему не научится рисунку, – отрезала она.
– Если у человека нет рук, ему не научится. И то не факт. А талант… ну я и не прошу, что б меня за восемь месяцев до уровня Вангога выучили.
Женщина рассмеялась, потом еще раз полистала мой альбом и приняла решение:
– Хорошо, не часто мне попадаются упертые студенты. Я сама буду с тобой заниматься два раза в неделю по два часа. Остальное зависит от тебя.
Вчера дочитал все что было написано Алисой Тардис на самиздате. Вплоть до комментариев. Подписался на обновление недописанной книги. Вроде бы избитый сюжет про то, как герой все время возвращается в прошлое, но не может спасти близких людей. Но настолько реалистично все описано, до мурашек. Да и контекст совершенно не девичий. Параллельный мир, революция в одной из бывших имперских республик, стрельба по подросткам на площади, и счет времени на секунды. Вот как спрашивается один и тот же момент можно по-разному описать пять раз, да так что бы читать было все более и более интересно?
Когда узнал, что девушке нужно съездить в институт, ни минуты не сомневался, что это будет юридический факультет. Но вновь был удивлен. Ложки – матрешки, так она сказала.
Утилитарное творчество. Кому это нужно в мире, где и так переизбыток продукции? Кто купит керамический горшок ручной работы за тысячу рублей, когда можно взять китайский за двести? Но, с другой стороны, маленькая девочка Алиса совсем не похожа на ванильного романтика, летающего в облаках. Очень уж цепкая, логичная, дисциплинированная. Вряд ли эта идея – порождение подросткового максимализма и простого желания идти наперекор родителям. Но ни где не в личном деле, не в ее книгах нет и намека на увлечение рукоделием, на художественное умение преобразовывать вещи.
Да у нее необычный, ни на что не похожий яркий шарф, в который она заматывается по самые глаза, да она вчера несла домой какой-то непонятный «станок», но это лишь говорит лишь о наличии рукодельного хобби… Хотя, мне ли рассуждать на этот счет. У самого матушка, ветеринар по образованию уже десять лет профессионально занимается флористикой, держит модный магазин, делает букеты стоимостью в мой недельный заработок. А начиналось то же с цветочков мне да Юле в школу.
Когда Алиса вернулась из института, я даже немного растерялся, так как никогда не видел выражения лица одновременно озадаченного и радостного. В руках у нее был фотоальбом и блокнот.
– Ну как? – Поинтересовался у нее аккуратно.
– Решаемо, – ответила задумчиво, и принялась что-то вписывать в блокнот. Заглянул через плечо.
– Что это? – спросил я, указывая на записи, когда с начертанием стрелочек, циферок и вопросиков было покончено.
– Мое расписание. – Так же отрешенно сказала она, и зарылась ладошкой в свои пшеничные волосы.
– Можно? – мне стало любопытно, чем она живет.
– А? да.
Взял тетрадку, там достаточно кривым, но разборчивым почерком было написано расписании уроков, дальше в понедельник, среду и пятницу шел «пилон» с двух до четырех, а во вторник и четверг были записи: «ф. математика», далее «Ник», потом «Китеж», ниже «рисунок», и стрелочка между Ником и Китежем. Розецкий камень, а не расписание.
– Что такое пилон?
– Это гимнастика, – отвечала на автомате, мысли явно были где то далеко.
– А «Китеж», это фехтование, которое поздно заканчивается?
– Да, клуб так называется, исторического моделирования.
