На этом мое благодушное настроение закончилось, так как Вова заявил, что сделал и принес мой ткацкий станок, и достал из рюкзака здоровенную связку деталей: палок, реек и бёрд.
– Сама соберешь?
– Соберу, – ответила я, мысленно представляя, как понесу домой эту гору деревях, гитару и рюкзак с формой и школьными принадлежностями. Кажется, вся вселенская скорбь отразилась на моем лице. Владимир, это естественно заметил, но понял по-своему.
– Что собрать? Просто я решил, что в собранном виде он может в машину не поместиться.
– Нет! Что Вы, я сама справлюсь. Просто папа сегодня в командировку уехал, я на своих двоих.
– Давай тогда я его домой заберу, а во вторник принесу.
– Не надо. Поможете до остановки донести, а там дальше я справлюсь, – Мой хомяк был все же сильнее всех доводов разума.
Тут в разговор вмешалась Надя:
– Это что Алиса, у нас теперь в клубе ткани ручной работы появятся?
– Появятся, если закажите. На таком станке хоть полотняные, хоть простенькие саржевые делать можно.
– Отлично! – одобрила Надя, – Тебе с твоими умениями на декоративно прикладное искусство поступать надо.
– Куда? – переспросила я. А в голове уже щелкнуло. Ну конечно! Я же там, в будущем последние пять лет сотрудничала с отделом декоративно-прикладного искусства при администрации города. И при этом совершенно не подумала, что есть такой факультет.
– В политене, в прошлом году первый набор туда был. У меня племяшка поступила. Ей очень нравится, они там то же ткут на дощечках, плетут всякое, с глиной работают.
– Спасибо большое, Надя! – от души поблагодарила я её, – Обязательно схожу и узнаю…
Домой я ломилась, как Вини Пух к Сове, ногой стуча в дверь, ибо руки были заняты, а ставить свою поклажу на пол и искать ключи замерзшими пальцами не было моральных сил. Парни, как и обещали проводили меня до остановки, но по какой-то неведомой причине автобуса не было. Поэтому села в холодный трамвай, который мало того, что ехал со скоростью умирающей черепахи, так еще и сломался. Пришлось оставшиеся две остановки идти домой пешком. Тихо ругаясь на медленно падающие крупные, холодные капли дождя, я вспоминала, мамину любимую фразу о том, что «да» и «нет» весят одинаково. Согласилась бы на предложение Александра – ехала бы в теплой машинке, а так иду со станком в обнимку по темной улице. Нда, правду говорят ум от возраста не зависит.
Дверь открыла сестра. Увидела меня, кажется, выругалась, забрала станок.
Я зашла, поставила на пол гитару, и начала снимать мокрые сапоги.
– Что нашлась пропажа? – махнула она рукой в сторону гитары, – А это что за дрова? – запчасти от станка бесцеремонно сгрузили в угол. – Ты чего так долго? Тут уже телефон оборвали. Какой-то Саша все спрашивал, когда ты дома будешь. С таким надзором и папин total control не нужен. – Хохотнула она.
– Угу, – отозвалась я оптом на все вопросы, не вдумываясь в их смысл. Таня знала, что «угу» в нашей семье за ответ не считается, просто междометье, для заполнения паузы. Надо – переспросит, когда я буду в состоянии думать и говорить.
– Мама где? – Спросила, проходя в зал.
– Ну, раз папа в командировке, мама, ожидаемо на дежурстве. Узнала, что отца дернули, и осталась внеурочно. Есть будешь?
– Буду. И есть, и в ванну. Устала, замерзла и дико голодная. Ты, что ужин сделала?
Сестра хитро прищурилась. Кулинария не была ее сильной стороной, но в свои четырнадцать лет она могла при желании и пельмени сварить, и печень правильно пожарить и борщ с закрытыми глазами сделать. Тем не менее, помня сделанный ею в восемь лет гоголь-моголь таинственного фиолетового цвета, я все же очень насторожено относилась к ее стряпне.
– Сегодня у нас фасоль в томате из банки с тушенкой. Будешь?
– Буду, – я подняла большой палец вверх, и пошла набирать себе ванну.
Согреться до сих пор не получалось, а в сумме с усталостью, это могло привести к простуде. Что в конце первой четверти мне было совершенно ненужно. Пока ванна набирается, я поем. Потом мыться и спать. Включила кран, пошла на кухню. Зазвонил телефон. Кому интересно неймется время то уже позднее? Взяла трубку:
– Да?
– А говорила к десяти дома будешь, – голос отдавал таким льдом, что его можно было колоть и сыпать в виски. Отстранено подумала, что сегодня вечером, как раз не помешало бы выпить что-то крепкого, или хотя бы в чай налить. Потом вспомнила, что мне все же шестнадцать, и употреблять алкоголь в столь юном возрасте чревато. Расстроилась. Да, и претензии от малознакомого человека – последнее, что мне хотелось сегодня слушать. К тому же я настолько вымоталась, что сил на анализ ситуации и дипломатию не было.
– Ну, иногда все идет не так, как хотелось, – ответила с раздражением. По-хорошему сначала поесть надо было, а потом разговаривать.
– Что случилось? Я волновался. Надо было тебя не слушать, а забрать, – недовольство в голосе сменилось беспокойством. Я как-то сразу сдулась, выдохнула. В груди разлилось тепло не хуже, чем от крепкого алкоголя. Чего рычу то собственно? Парень не виноват, предлагал подвести, переживал. Хотя я ему, по сути, совершенно посторонний человек.
