Блажка сидела молча. Тогда это было не ее личное решение – она еще не была вождем. Голосовали все Серые ублюдки. Овес хотел, чтобы вернулась Берил, Хорек хотел Нежку и Метлу. Они торопились вернуть все как было и не видели, что за прошлым уже не угнаться. Все торопились, за исключением Шакала и Певчего, которые были настроены против, каждый по своим причинам. И как раз поэтому Блажка сама принялась настаивать, стала первой, кто проголосовал за то, чтобы вернуть людей. Она думала, что Шакал станет вождем, а она сама с Овсом и Певчим будут ему помогать. Ее голосом, ее рукой двигало непреодолимое желание дать ему то, чем он будет управлять. Поступила бы она так же, если бы знала правду? Что Шакал не собирался становиться во главе? Что они с Певчим планировали уйти, предоставив ей главенство над копытом и над только что устроившимися несчастными поселенцами? У нее самой среди жителей Отрадной никого не было. Ни матери, ни любовников. Ее заботило только копыто, братья и полукровка, которого она предала, чтобы спасти. Тот, кто бросил их, бросил ее, чтобы преследовать ошибки, которые совершил, пока гнался за местом вождя. Местом, которое теперь досталось ей!
Издав крик ярости, Блажка вскочила и перевернула стол.
И даже не удосужившись поставить его обратно, вышла из мастерской.
Ублюдки уже вовсю готовились к отбытию. На этот раз никто не голосовал против решения уйти. Она проверила каждого ездока, убедилась, что братья направляют все усилия на уход. У каждого свина должен был быть наездник, поэтому старшим соплякам также дали животных, чтобы они помогали разведывать дорогу. В деревне было всего четыре повозки, но тягловых волов хватало только на одну. В остальные предстояло запрячь мулов. Один из фургонов определили для сирот, остальные – для припасов, что еще остались. Все остальное придется нести в руках.
Закрывшись у себя в светлице, Блажка сидела над грубой картой Уль-вундуласа, которая имелась у Ублюдков. Глаусио заходил к ней несколько часов назад, чтобы подтвердить, что поселенцы выбрали удел Сыновей. Если все сложится хорошо, они дойдут туда через две недели.
Еды должно было хватить. А от частых дождей разбухнут реки и появятся временные ручьи, однако им придется идти через удел Сеятелей черепов – самый сухой во всей пустоши. Свины, ездоки, дети, поселенцы – все указывало на то, что у них будет двести языков, которые понадобится смачивать каждый день. К счастью, у них в копыте был один из самых одаренных «водных ищеек» в Уделье, хотя это также означало, что Колпак бо́льшую часть времени пробудет вдали от основной группы. Изначально Блажка планировала, что докладывать с разведок ей будет Дуболом, и когда усталый разум подсказал, что его больше нет, она лишь заскрежетала зубами. Никто не знал Уделье так хорошо, как прожженные кочевники, а Дуб, как и Колпак, провел много лет на воле, прежде чем примкнуть к Ублюдкам. Чертов Мозжок: показал свиной хвост, когда был больше всего нужен!
Самая серьезная трудность ждала их ближе к концу путешествия. Бо́льшую часть южного побережья Уль-вундуласа занимали горы, а Колыбель полукровки лежала за Седыми верхами – узким, но высоким хребтом, названным так из-за хорошо заметных снежных шапок, вечно укрывающих его пики. Но полуорки со свойственной им грубостью, конечно, звали их просто Шлюхами. Сам Колпак не знал здесь безопасных проходов. Даже наиболее благоприятные тропы были непреодолимыми для повозок и изнуряющими для хиляков. Блажка послала Отцу птицу, но если старый дурак затаил обиду и не послал ездоков им навстречу, Шлюхи вполне могли оказаться для них смертельным препятствием.
Блажка осознала, что видит карту лишь с трудом.
Она встала и вышла на балкон. Пока она была поглощена изображениями рек и гор, деревней завладела ночь. Отрадная уже превратилась в кладбище, и ее жители проводили в своих домах последнюю ночь. Следующие им предстояло спать под открытым небом. Несмотря на все, эта ночь была чертовки приятной: легкий ветерок прогонял зной, но не пронизывал воздух холодом. Луна сжалась до размеров щепки, предоставив властвовать в небе звездам. Черт, все было так тихо и красиво, что Блажке захотелось отменить свой приказ об отбытии.
Она постояла так, наблюдая, как сопляки ходят по парапету. Мед вышел к ним и, проследив за сменой дозорных, двинулся к воротам. Из жилища появился Баламут и направился к хлевам – вероятно, чтобы проверить свое седло уже в четвертый раз. По улице прошмыгнул Хорек – похоже, вдова кожевника ему отказала: он возвращался слишком скоро и с хмурым выражением лица. И только когда на парапете нарисовалась грузная фигура Овса, чтобы проследить за очередной сменой, Блажка поняла, что простояла так уже полночи. Перспектива сна обратилась в грызущий ужас от того, что ждало их будущим утром.
Из дома копыта вышла еще одна фигура.
Лодырь.
