– Какую истину?
– Что у тебя получилось. Не отчасти, а полностью. Ты не принесла миру новый Крах-из-Плоти. Ты сделала то, что намеревалась.
Эльфийка обратила на нее красивое молодое лицо и посмотрела горькими, измученными тревогой глазами.
– Ты выросла мудрой, дочь.
От последнего слова Блажке стало немного не по себе, но она ничего не ответила. Просить Синицу не называть ее так было бы… жестоко.
– Синица, я знаю, что я тоже… кровная сестра. Но я не могу пойти с тобой. У меня…
Ее оборвала теплая рука, коснувшаяся лица.
– У тебя есть твои братья. У меня мои сыновья. Но они не одни и те же.
Синица подняла к Блажкиному лицу вторую руку, заглянув прямо в глаза. В ее взгляде была одновременно гордость и нерешительность – и чем сильнее становилась первая, тем больше слабела вторая. Затем Синица подалась вперед и медленно поцеловала ее лоб. Губы ее дрожали. Когда она отстранилась, ее руки еще на мгновение задержались у Блажкиного лица.
– Когда в следующий раз увидишь Берил, – сказала Синица, – прошу, передай ей эти слова: я благодарю тебя за былую доброту. Я благодарю тебя за жизни моих детей. За то, что страдала ради спасения моего сына. И за то, что выжила, чтобы вырастить мою дочь. Мою Ка’сикана.
Значение последнего эльфийского слова Блажка поняла мгновенно.
Ясная Ласточка.
И только в следующий тревожный миг она осознала: там, в другой жизни, таково было бы ее имя.
Чтобы достичь удела Мараных орками, Реальным ублюдкам потребовался остаток дня и целая ночь.
Всю дорогу Блажка боялась, что Шакал умрет, и надеялась, что Жрика очнется. Но ни того, ни другого не произошло.
Восходящее солнце застало их за пересечением реки У’хар вдоль оврага Гулиат. Блажка давно знала пограничные земли, но ни разу не ступала на восточный берег. Когда ее ботинки еще не успели просохнуть, перед копытом возникли ездоки.
Их было одиннадцать, все на свинах. Они шли неровной рысью, рассредоточившись по всей равнине. Ублюдки поехали им навстречу. Когда расстояние сократилось, Блажка заметила, что варвары были внушительных размеров. Однако ездоки на этих огромных зверях выглядели слишком малыми для троекровных. Лишь один из них сидел на свине более-менее уверенно, и он же казался самым грузным из всех. В броске камня от Ублюдков они начали натягивать поводья, но когда их огромные варвары наконец согласились затормозить, большинство из них находилось уже на расстоянии плевка от Ублюдков. Блажкины глаза метались от одного тощего неопытного ездока к другому. Вид этих полукровок ее озадачил. Все до последнего были лысыми и потрепанными. Ни один не носил бриганта. У половины на поясе висели тальвары, остальные были вооружены чем попало – от грубых копий до топоров для рубки дров. Лямок арбалетов Блажка насчитала всего четыре. В седле они держались кое-как, большинство могло сидеть, только ухватившись обеими руками за гриву варвара. Поверх каждого изможденного взгляда их лбы украшал сморенный шрам в виде трех вертикальных линий.
Рабы Мараных орками, во всей своей красе.
И среди них – знакомое, хоть и едва узнаваемое лицо.
Блажка опустила подбородок.
– Мозжок.
– Вождь, – отозвался кочевник. Его тонкие бакенбарды теперь казались прозрачными, хотя раньше их льняной оттенок, напротив, придавал им заметности. Желтизна пропала и с волос, чтобы поселиться в его глазах. Клеймо на лбу было не блеклым, как у его товарищей, но розовым.
– У нас раненые, – сообщила Блажка.
– Едем. Трикрепость недалеко. – Мозжок дал ездокам знак тронуться с места. – Шип, ты ведешь.
– Да, вождь, – ответил один из костлявых полукровок.
Остальные повернули свинов, большинство с заметным затруднением, и вошли в небрежный строй, который едва ли был способен продержаться хоть лигу. Ублюдки вернулись к своему оборонительному построению вокруг волокуш, что тянул Чумной.
Блажка толкнула Щелкочеса, чтобы поравняться с Мозжком. Тот смотрел вперед.
– Благодарю, что согласился принять наших людей, – сказала она его профилю.
Мозжок выглядел напряженным.
– В этом нет нужды. Это мы вам благодарны. Вы избавили нас от наших пленителей, несмотря на то, что сами сильно при этом пострадали. Я полагаю, моему копыту повезло встретить твое. Наш удел велик, а наше число мало. Эти ребята еще обкатываются, но патрули ведут усердно.
Блажкины братья рассказывали ей о Мозжке и других рабах, но их тогдашняя встреча вышла короткой. Ублюдки спешили разыскать ее и не стали задерживаться, получив заверения, что те присмотрят за народом Отрадной.
– Что случилось, Мозжок? Как ты оказался в плену? Ты ведь достаточно опытен, чтобы знать: Мараные вольных ездоков не жалуют.
Мозжок стиснул челюсти под бледными бакенбардами.
– Меня взяли почти под самой Отрадной.
– Шишак поставил своих за нами следить. – Блажка выдохнула.
Кочевник не ответил. Но она и не задала вопроса.
– Прости, Мозжок.
