Блажка помогла его омыть, затем прочистить и зашить раны от укусов, сменила постельное белье, пока Инкус приподняла Шакала. Только когда делать больше было нечего, Блажка опустилась в кресле. Оно, как и все в этой комнате, было огромным. Мараные обустраивали свое жилище для удобства троекровных. Зато Инкус, когда она выходила вместе с Берил, не пришлось пригибать голову под перемычкой. Кровать тоже была широкой, и рядом с Шакалом оставалось столько места, что Блажку мучил соблазн прилечь к нему. Но она все равно сидела в кресле, слишком грязная и уставшая.
Последние дни совершенно истощили ее силы.
Несколько раз она пошевелилась в кресле. Один раз, когда Берил вошла зажечь свечи и проверить жар Шакала. Потом, когда Баламут случайно пнул ножку кровати и выругался. Наконец, когда Колючка накрыла ее одеялом. Но усталость и мягкость меха, которым было обито кресло, каждый раз возвращали ее обратно в сон.
Однако сон сбежал от нее с быстротой испуганного кролика, когда она открыла глаза и увидела Мозжка с заряженным арбалетом. Дверь за его спиной была закрыта и заперта на задвижку. Блажка скользнула скрытой под одеялом рукой к катаре, которая все еще была в ножнах у нее на бедре. Она попыталась вынуть ее тайком.
– Этот чужеземный нож тебе ни к чему, – сказал ей Мозжок, не отходя от двери. Невозможно было преодолеть это расстояние прежде, чем он успеет выстрелить, и они оба это знали. – Я бы предпочел пасть от доброго тренчала, если ты предоставишь мне выбирать. – И, взяв оружие одной рукой за цевье, он протянул его ей.
Смущенная и встревоженная, Блажка могла только покачать головой.
– Я пришел дать тебе шанс убить меня, – сказал Мозжок. – Мое копыто не будет искать возмездия, если ты позволишь им выбрать нового вождя из их числа. Вы с Ублюдками можете оставаться здесь, сколько вам нужно.
– Мозжок… что? Зачем мне тебя убивать?
– Потому что это я сказал Шишаку, как взять Отрадную.
Кочевник выпалил признание резко, и на его лице отразился стыд. Но его тяготило что-то еще, поэтому Блажка выжидающе молчала.
– Они подстерегли меня. Допрашивали про вашу оборону, ваши патрули, где размещается копыто, где… ты спишь. Я им рассказал.
Голос Мозжка дрожал.
– Они тебя пытали, – сказала Блажка, пытаясь выставить сочувствие перед гневом.
– Нет. Они угрожали Мертвой Невесте. Угрожали моей свинье! Сказали… сначала ее ослепят. А в итоге, что заставят меня ее съесть. Как я мог?.. – Его стыд только усилился, когда из глаз хлынули слезы. Он прочистил горло, собравшись с духом. – Шишак поклялся, что если я скажу, что ему нужно, то смогу сесть в седло и ехать дальше. Я и сказал. Все сказал. Он не сдержал слова, взял меня в плен… и скормил мне мою свинью. Это из-за меня пострадало твое копыто. Потому что я испугался увидеть смерть моей свиньи. И боялся умереть сам, наверное. Поэтому… – Он снова предложил арбалет.
Блажка убрала руку от клинка. Затем изучающе посмотрела на Мозжка и поняла, что ему нужно отпущение вины. Он выбрал легкий способ. Она набрала в грудь воздух, затем протяжно выдохнула.
– Дерьмо случилось не из-за тебя, Мозжок. Ты просто помог. Это не значит, что ты не пошел по пути трусости. Ты струсил. Если думаешь, что должен за это умереть, приставь себе стрелу к подбородку и спусти крючок. Если хочешь моего прощения – заслужи его.
Арбалет опустился.
– Скажи как.
– Помочь мне и всем моим – чертовски хорошее начало. Если дальше будешь помогать с тем дерьмом, что грядет, так или иначе, – добьешься своего.
– Троевольные твои.
– Нет, вождь. Они твои. Но мне нужна лично твоя верность.
Мозжок стиснул челюсть и будто превратился в камень.
– Она у тебя есть. – И через мгновение заполнил тишину вопросом: – Ты заставила Шишака страдать?
Блажка подумала соврать, но предпочла этого не делать.
– Стрелой в сердце. Быстро.
Мозжок задумчиво провел языком по щеке.
– Жаль. Но было бы еще больше жаль, если бы он остался жив.
Он вздрогнул, когда дверь за ним громыхнула.
Из-за двери донесся голос Овса:
– Блажка! Со мной Жрика!
Вскочив на ноги, Блажка открыла дверь. Овес вошел, недоуменно посмотрел на Мозжка, который тут же выскользнул из комнаты. Вслед за трикратом вошли Жрика и Берил. Представшее в комнате зрелище заставило полурослицу застыть у косяка, но смотрительница протиснулась мимо нее и направилась сразу к кровати Шакала.
Блажка положила руку Жрике на плечо.
– Помоги ему.
Жрика оторвала взгляд от Шакала ровно настолько, чтобы изумленно посмотреть на Блажку.
– Я уже говорила тебе, девчонка, я не целитель.
Блажка наклонилась к ней и ткнула пальцем в повязку на глазу.
– Помоги ему.
– Ты что, с ума сошла?..
– Давай проверим.
Сунув руку в седельную сумку, Блажка вытащила сверток. Затем развернула отсеченную руку и поднесла поближе к Жрике. Берил испустила проклятия, а Овес отступил на шаг, когда рука начала судорожно сжиматься. Комнату наполнил гулкий шепот. Жрика, прикрыв рукой отсутствующий глаз, отпрянула от отрубленной конечности.
– Ты понятия не имеешь, чего просишь!
