– Кто-то скажет, что в прошлом году нам просто повезло. Но если даже половина того, что говорят о Ваятеле, правда, что он собирался… то дело не может быть только в удаче. Чтобы сдержать тяжаков, одной удачи мало. Мы все сражались, но только потому, что все были предупреждены. Если у Уделья и есть надежда отразить надвигающуюся угрозу, то здесь нужен тот, кто это сделал. Нам нужен предводитель Серых ублюдков.
У Блажки сжалось горло.
– Ты имеешь в виду Шакала.
Отец кивнул.
– Вот зачем я пришел. Чтобы узнать, где он и когда вернется.
– Я не знаю, – сказала Блажка, но ее ответ прозвучал шепотом. Но это было неважно: Отец говорил сам, не слушая ее.
– Я надеялся увидеть его в Страве. Говорят, Зирко благоволит ему. Пыльник, один из моих мальчиков, дрался с Шакалом в Предательскую. Сказал, он спас ему жизнь, а уньяры ему чуть не поклоняются. Клянется, Шакал – самый сильный боец, что он когда-либо видел, а я всегда верю тому, что говорят мои Сыновья. Мне нужно знать, когда он вернется, и тогда он сможет начать наше объединение.
Блажка оттолкнулась от забора и направилась прочь.
– Отказываешься мне отвечать?
– Я не могу сказать того, чего не знаю, – заявила Блажка, развернувшись. – Он может вообще не вернуться, старик. Понимаешь? Поэтому не он вождь Ублюдков – Реальных ублюдков. А я! Копыто проголосовало за меня.
Отец помрачнел.
– А была бы ты вождем, если бы Шакал остался здесь? Разговаривал бы я с тобой, не уйди он хрен знает куда?
– Бери своих мальчиков и вали нахрен с моего удела.
Она снова отвернулась, чтобы уйти, но Отец протянул руку, взяв ее за запястье не грубо, но твердо.
– Мои мальчики следуют за мной из любви. Я много работал над тем, чтобы это было так, поэтому знаю, о чем говорю. Твои ездоки тоже тебя любят, девочка. В этом корень их преданности. У одних мастеров копыт это сила, у других – хитрость или страх. Но не у нас. Однако любовь к отцу – чувство, незнакомое полукровкам, – совсем не похоже на то волнение в штанах, которое они чувствуют, глядя на тебя, – что всем полукровкам уже хорошо знакомо.
Блажка вырвала руку.
– Они подчиняются мне не поэтому.
– Может, и нет, – уступил Отец, – но не говори мне, что тот топоролицый развратник и безрукий не хотят с тобой лечь. Я это в воздухе почуял, как только спросил о тебе.
– Неважно, – процедила Блажка сквозь зубы.
– Важно! Похоть не удержит копыто целым. Того, что я построил для Сыновей, не останется после моей смерти, но того, что у тебя здесь, не будет уже через год. Шакалу нужно вернуться, чтобы у Ублюдков был хоть какой-то шанс. Ему нужно вернуться, что шанс был у Уделья.
– Он не вернется.
Она не знала, правда ли это, но ей было все равно. Она произнесла это с таким убеждением, что Отец ей поверил.
Старый полукровка поник.
– Тогда покажи своим братьям, что их любовь не напрасна. Не давай им сгнить здесь просто так. Распусти Ублюдков. Я приму их всех в Сыновья. И ваших поселенцев. Мы можем уехать отсюда все вместе, сильнее, чем были. И когда увидишь, как они устроились в Колыбели Полукровки, можешь уйти в кочевники, вдруг найдешь Шакала и приведешь его домой.
Блажка почувствовала, как ее брови сошлись на переносице.
– Кочевники? Ты заберешь моих братьев и не позволишь мне остаться с ними?
– Девочка, – выдохнул Отец, – я стар, но пока не безумен. Я не Ваятель. И я не слепой. Думаешь, я не видел тех двоих, что тренируются с твоими сопляками? Мы, полукровки-мужчины, может, и бесплодны, но я клянусь тебе, день, когда я произведу на свет дитя, настанет прежде, чем я допущу, чтобы в ряду Сыновей разрухи появились дочери.
Блажка наклонилась к нему и, стиснув зубы, процедила:
– Я надеюсь, ты сможешь залезть на борова и ускакать, скрипя суставами, потому что если, когда я схожу пописаю и вернусь, ты со своими мальчиками еще будешь здесь, то в Уделье станет одним копытом меньше и, клянусь, не моим.
И оставив возмущенного старого полукровку, она толкнула ворота загона, чтобы удостовериться, что сопляки, дежурившие в хлеву, подадут Сыновьям их свинов максимально быстро. В главном загоне был малый Тельч, толкавший груженую тачку к выгребной яме. Десяток лишних свинов метали почти так же много дерьма, как и сам Отец.
– Тельч! – крикнула Блажка, проходя через загон. – Сыновья уезжают. Кто тут еще с тобой?
Мелкий полукровка застыл с отвисшей челюстью при виде вождя.
– Да, я вернулась, нахрен. Так кто здесь еще? Я помогу. Покончим с этим втроем. Кто тут дежурит?
– А-Аламра. Вождь.
– Тогда почему она не тут с тобой?
Малый Тельч указал на хлев.
– Она, э-э, она там.
– Она что, тебе не помогает? Неужели симпатичная хилячная не соизволила испачкаться в дерьме?
