– И эта траншея тоже сухая и неподатливая, – пробормотал Облезлый Змей, на что Овес фыркнул.
Блажка продолжила.
– Дуболом? Как он со свинами?
Мясистый большой палец показал вверх.
– Над кулачными боями ему стоит еще поработать, – проговорил Колпак, не дожидаясь, пока его спросят. – С тальваром сносно обращается, а с ножом – слабо.
Мед выступил в защиту претендента.
– Слабо по сравнению с кем, Колпак? С тобой? Это то же, что сказать, что он стреляет хуже, чем вождь. На некоторые стены не взберешься.
– Как с тренчалом? – спросила Блажка. На этот счет у нее было и свое мнение, но она хотела услышать ответ копыта.
– Лучше, чем я сейчас, – сказал Мед, выдавив смешок.
– Вполне хорошо, – сказал Хорек.
Облезлый Змей был менее уверен.
– У него не было возможности потренироваться с движущейся мишенью.
Колпак кивнул подбородком в подтверждение.
– У меня тут тоже есть некоторые сомнения, – сказала Блажка.
Мед с досады почесал свой эльфийский гребень.
– Он убил того оленя, и я уверен, тот не стоял и не ждал его. И потом накормил деревню.
– Овес? – спросила Блажка.
Трикрат сидел тихо, но это было объяснимо: он долго отсутствовал. Овес набрал воздуха в грудь.
– Когда я уезжал, он не был готов. Тот еще шутник, насколько помню, но не то чтобы это было плохо. Однако я верю тому, что услышал, и могу судить по этому. И могу голосовать.
– Колпак, Певчий оставил свой голос тебе, да?
Кивок.
– А Шакал мне, – добавил Овес.
– Хорошо, братья, – сказала Блажка. – Поднимите руку, если считаете, что Абрил готов стать Реальным ублюдком.
Мед, Дуболом и Хорек проголосовали сразу. Ни Овес, ни Колпак руки не подняли. Облезлый Змей колебался. Это было его первое голосование, и он явно разрывался между своей дружбой с Медом, собственными сомнениями и желанием угодить вождю. Почесывая покрытую шрамами руку, он смотрел на Блажку, пытаясь разглядеть, к чему склонялась она. Лицо Блажки ничего не выражало, она держала ладони на столе. Змею нужно было стать увереннее за этим столом и голосовать своим умом. Это было обычным делом для новых посвященных – руководствоваться почтением к вождю, но сердце копыта не должно формироваться льстецами.
На него никто не давил – все уважали традицию.
Наконец, с лишь одним кратким, печальным взглядом на Меда, Облезлый Змей покачал головой.
Блажка посмотрела на Овса.
– Шаку он бы понравился, – решил трикрат. – Да.
– Певчему нет, – заявил Колпак.
Таким образом, решающий голос остался за Блажкой. Копыто наблюдало за ней, выжидая.
В любой другой день она определилась бы за мгновение. Абрилу нужно было больше времени. Но ее разум грызли слова Отца, чтоб его. Ублюдки… черт, да все копыта – мельчали. Им нужны были посвященные братья. Сопляки не были так привязаны к копыту и могли уйти в любой момент. Несколько не вернулось после падения Горнила, несколько крепких претендентов – но еще больше ушло позднее. Блажка не думала, что Абрил собирается покинуть Отрадную, но грядущие дни, скорее всего, принесут новый урожай трудностей, которых хватит и чтобы испытать верность даже самых стойких. Приняв его в ряды копыта, Блажка укрепит не только его верность, но и верность других претендентов. Важно, чтобы остальные сопляки увидели, что заслужить место среди братьев возможно, это подтолкнет их к усердной работе над собой.
И подавив свои возражения, Блажка подняла руку.
Сторонники Абрила бросились хлопать ее по спине и стучать по столу, чем тут же занялись и те, кто за него не голосовал. Это было копыто полуорков, а они не тратили времени на то, чтобы сокрушаться из-за своих разногласий. Посвящение нового брата было поводом для празднования. Нужно было провести еще одно голосование, за Мозжка, но уже не в этот раз. Абрил заслуживал собственного посвящения.
– Кто его приведет? – спросила Блажка, улыбаясь.
– Пусть Колпак, – предложил Хорек. – Он думает, это буду я или Мед.
Худое лицо Колпака уставилось на Хорька, глаза не моргали.
– И-и-или, – протянул Хорек, – может, Овес?
Овес пожал плечами.
– И что я ему скажу?
Веселье, воцарившееся в комнате, казалось, стало осязаемым.
Озорная улыбка чуть не расколола лицо Хорька пополам.
– Скажешь, что вождь напилась и разделась догола, чтобы станцевать перед всеми.
Теперь настал Блажкин черед пристально на него посмотреть.
– И-и-или можешь сказать, это я.
Облезлый Змей скривил губы.
– Никто не захочет на это смотреть, Хорь.
Дуболом постучал в стену, чтобы привлечь внимание. Весь сияя, он встал, наклонился и защелкал пальцами возле своего зада.
Копыто подняло вой.
– Вы, болваны, так расшумелись, что сейчас вся Отрадная будет знать, что вы замышляете, – предостерегла Блажка, стараясь сама не покатиться со смеху.
Мед уже утирал слезу.
– Точно! Скажем ему, у Дуболома понос и повсюду разбрызгалось дерьмо…
Хорек держался за бока, не в силах дышать.
Облезлый Змей посмотрел на Овса.
– Проследи, чтобы он принес ведро.
– Вода нормирована, – вставил Колпак. – Он не сможет использовать ведро.
Не разбираясь, шутил ли бледный полукровка или говорил серьезно, все снова разразились несдерживаемым смехом.
Овес попытался хоть немного успокоиться и отошел к двери.
