И не дожидаясь ответа, Блажка прошагала к загону. Войдя внутрь, она не сразу увидела Аламру, но даже низкие стены, разделявшие стойла, не скрыли бы ее, даже если бы она спряталась за лопатой. Куча навоза у первых стойл свидетельствовала о том, что от работы девушка не уклонялась – если, конечно, это не было делом рук Тельча. Направившись по проходу, Блажка вздрогнула, когда в последнем стойле слева поднялась фигура, которая затем удовлетворенно выдохнула и потянулась.
Это был один из Сыновей. Татуировки на голой спине не давали в этом усомниться.
Блажка ускорила шаг, чувствуя, как ее нутро сжимают холодные пальцы. Когда она подошла к открытой двери загона, ее рука сжала рукоять меча.
Сын повернулся в ее сторону. Он был удивлен увидеть ее здесь, но быстро скрыл это за легкой улыбкой. Его штаны были спущены до колен, а стоячий член только начинал расслабляться.
– Вождь, – проговорил полукровка, растягивая слоги. – Я только зашел проверить своего свина, думал, не окажусь ли чем полезным.
Он загораживал почти все стойло, но Блажка видела, что позади него кто-то был. Как видела и оружие, лежащее в углу, достаточно далеко от него. Она оттолкнула его в сторону и обнаружила Аламру – она еще только поднималась, совершенно голая.
Но невредимая.
Блажка пробежала по ней глазами в поисках признаков насилия. Пятна, оставленные грубыми руками. Слезы и сопли на замаранном лице. Кровь.
Но ничего такого не заметила.
У Аламры были пятна на коленях, солома в волосах. Но больше ничего.
Но за все говорил ее взгляд. В нем не было ни страха, ни боли, только удивление от того, что ее нашли, да и то совсем слабое.
– Пошел вон, – скомандовала Блажка Сыну.
Он подтянул штаны, все еще улыбаясь, собрал свои вещи и удалился.
Аламра не потянулась к одежде. Только встала, не пытаясь извиниться, не ища оправданий. Это был первый раз, когда ее обычно кроткий взгляд не был направлен в землю.
Блажка смотрела на нее, стиснув зубы.
Если красивое лицо этой женщины было заметно сразу, то что у нее есть фигура, Блажка и не подозревала. Стоя перед ней сейчас, Аламра вовсе не выглядела жердиной. Да, она была невелика ростом, но не тщедушна. Ни плоский живот, ни крепкие плечи не намекали на худобу. Изгибы бедер и груди, которые было легко не заметить, когда она одета, мягко дополняли ее твердую фигуру. Орочья кровь не разбавилась внутри Аламры – она собралась вместе, чтобы создать видимость человеческой мягкости поверх безупречной стали.
– Тебя не насиловали, – сказала Блажка.
– Нет. Он был мил. Я искала утешения.
– Утешения? – Блажка усмехнулась. – Жизнь в копыте – не для утешений, девка. И уж точно не для соплячек, нахрен! Что ты задумала? Чтобы он доубирал за тебя стойла?
– Усердный труд не в его природе. Думаю, он делал бы это медленно и небрежно. Мне не нужно было, чтобы он работал. Я получила то, чего хотела.
– Нарушив мой приказ!
До этого спокойная, Аламра слегка дрогнула.
– Он был не из этого копыта. Я не думала, что это нарушение!
– Я сказала не шлюховать!
– Он мне не платил. Я сама хотела его. Простите меня. Я не знала, что это проступок.
– Проступок? Тебя назначили убирать дерьмо в хлеву. Тебе дали задание, нахрен. И тебя никто не назначал сюда, чтобы трахаться!
– Вы правы, разумеется. Эта жизнь для меня внове. По-видимому, у меня трудности с тем, чтобы избавиться от старых привычек.
Блажка презрительно усмехнулась. Она могла вообразить, какой была старая жизнь у этой женщины, раз она разговаривала увереннее голой, чем одетой, и чье представление об утешении предполагало грязные колени и полный рот семени.
– Сыновья уезжают. Надевай свою одежду и езжай с ними.
Аламра, к ее чести, не впала в панику. И не бросилась умолять.
– Могу я задать вопрос?
Блажка не ответила – лишь выжидающе посмотрела на женщину.
– Вы помните, что я из Сардиза?
Блажка лишь покачала головой.
– Ее поглотила Тиркания задолго до моего рождения, но некоторые обычаи у нас все же остались. Те, что нам позволили сохранить. Султаны содержали Дом слепящего блеска. Вы можете по его названию понять, что это было?
– Бордель, – призналась Блажка.
Аламра не дрогнула голосом, не отвела взгляда.
