– Спасибо, – Мика несмело перехватывает поднос, ставит его на комод недалеко от входа.
Испытывающе смотрит на меня, прогоняя мысленно. И хмурится, потому что я не спешу.
– Билеты забронировал? – бросает мрачно, а я киваю. – Тогда до завтра, – берется за полотно двери.
– Подожди, ёжик, – останавливаю рукой, не позволяя закрыть.
Достаю из кармана брюк телефон Мики и протягиваю ей. В конце концов, она не заложница здесь. И мы договорились. Вроде бы.
Кажется, это срабатывает. Ёжик расслабляется, принимает телефон и даже улыбается слегка. Но стоит мне сделать шаг в коридор, покинув территорию ее комнаты, как она молча захлопывает дверь перед моим носом.
И словно контрольный выстрел, раздается щелчок замка.
Приехали.
Упираюсь лбом в холодное дерево, пытаясь и сам остыть. Стою так некоторое время, а потом тяну руку вверх, к дверной раме. Провожу по пыльному выступу, нащупываю ключ. На всех дверях в этом коттедже изнутри защелка, а снаружи обычный замок.
Безусловно, я не намерен злоупотреблять этим. Беру ключ на всякий случай.
И не зря.
Потому что посреди ночи меня будит жалобный женский плач, что доносится через тонкую стенку. Из соседней комнаты, рядом с которой я поселился намеренно. Как можно ближе к Мике.
Будто лунатик, иду на звук. Всхлипы перемешиваются с криками.
Не задумываясь, поворачиваю ключ в замке, распахиваю дверь и подбегаю к постели, по которой мечется, будто в лихорадке, Мика.
Сгребаю жаркое, дрожащее тело в охапку, пока девчонка царапается и дерется, не осознавая, где она и с кем.
– Тише, ёжик, – уговариваю обезумившую от страха Мику. – Проснись. Ты в безопасности. Я с тобой.
Липкие холодные лапы превращаются в теплые объятия. Вонь сменяется каким-то до боли знакомым запахом, почти родным. А голос… звучит ласково, успокаивающе.
– Тише, ёжик. Проснись. Ты в безопасности. Я с тобой.
Выныриваю из кошмара и пытаюсь понять, где я сейчас и что происходит. Но мысли путаются, а тело млеет расслабленно в чьих-то руках, из которых больше не хочется вырываться.
Ко мне возвращается чувство защищенности. И его я способна испытывать только с одним мужчиной.
Ну нет! Только не он! Не в этот миг, когда я жалкая и разбитая.
Медленно поднимаю голову, различаю в тусклом свете прикроватной лампы знакомые черты лица. И обреченно выдыхаю:
– Ян?
Замечаю царапины на его щеке, настолько глубокие, что их видно даже в полумраке. Импульсивно поднимаю руку, касаюсь пальцами ран, чувствую что-то влажное на подушечках.
– Это я? – задаю глупый вопрос, ведь и сама знаю, что я. Расцарапала Яна до крови, когда боролась с призраками прошлого. Сумасшедшая, неадекватная истеричка со сломанной психикой. И как же противно, что он узнал меня такой.
– Не важно, – шепчет хрипло, участливо. Жалеет, как котенка подзаборного, отчего мне только хуже. – Ты как?
Отвратительно, Ян, отвратительно! Особенно сейчас, когда ты стал свидетелем моей больной паники!
Мне казалось, что я справилась со своими кошмарами. Подавила их в себе несколько лет назад. Не полностью, ведь я по-прежнему видела мерзкие эпизоды прошлого во снах, но хотя бы не кричала наяву, контролировала себя. И даже в Польше, под одной крышей с Левицкими, ничем не выдала свою неадекватность.
