Наконец мне удалось добраться до островка, на котором располагался маяк. Никакой дороги, ведущей к материку, здесь не было, но аккуратная вертолетная площадка намекала, как сюда добираются люди. Может, еще и лодки используют, если с той стороны острова берег получше.
Сам маяк не выглядел новым, но и заброшенным тоже не выглядел. Навскидку я б ему лет пятьдесят дал. Добротное каменное здание, все стекла на месте, двери из хорошего дерева, никаких признаков разрухи. Правда, людей не видно, так это нормально: туман приносил с собой сырой холод, я бы в такую погоду тоже добровольно из дома не высунулся.
Я уверенно постучал в дверь, таиться не было никакого смысла.
– Есть кто живой? – позвал я. – Ау, хозяева! Знаю, гостей не ждали, но и я не просто так пришел.
Ответа не последовало. То ли меня не было слышно внутри, то ли мне не хотели открывать, потому что появление чужака из открытого моря – явление далеко не обыденное и, как нас учат фильмы ужасов, не всегда приятное. Только вот я не был ни монстром, ни маньяком, и я начинал замерзать. Странное дело: мне в море не было так холодно, как тут. У меня не было настроения рассуждать, почему так, мне просто хотелось это прекратить.
– Э-эй! Вы меня слышите?
Снова ноль реакции. Фигово, потому что через окно я внутрь не попаду: окна у маяка маленькие и высоко. Ну и что теперь, замерзать? Ни на что особо не надеясь, я попробовал подергать дверную ручку.
Дверь поддалась сразу – без зловещего скрипа, мягко, будто только меня и ждала. Мне бы радоваться, да только восторга я не ощутил, потому что вспомнил, к чему это привело меня в деревне сектантов, двери эти открытые… Но там порезвился Крысиный Король, а тут его не было. Или был? Черт его знает, на что он вообще способен.
На первый взгляд маяк не походил на место зловещей расправы. Внутри было тепло и уютно, горел свет – не центральное освещение, а с десяток неярких настольных ламп, расставленных повсюду. Играла приглушенная музыка, не диск какой-нибудь, пластинка, настоящая пластинка! Это и по звуку понятно было, а я еще и видел граммофон. Песню эту я не знал, мог только сказать, что она на английском и очень старая.
Весь первый этаж маяка был одной большой комнатой, причем на рабочую зону она не походила. Скорее на гостиную самого обычного семейного дома: тут тебе и мягкая мебель, и пледы на диване, и игрушки, не декоративные, а уже потрепанные, явно любимые своими маленькими хозяевами. На столике у кресла стояла кружка с забавными зайцами. В кружке был чай – еще теплый, но уже не горячий.
– Дома кто-нибудь есть? – снова позвал я.
Я выключил музыку, чтобы хоть так привлечь внимание хозяина. Бесполезно, в маяке по-прежнему не было слышно ни шагов, ни голосов. Мне только и оставалось, что ходить тут да смотреть. Я не видел следов резни или даже борьбы, и уже ясно, что с этого острова просто так не уедешь. Но куда же тогда все делись?
Я склонялся к мысли, что «всех» тут несколько. Как бы парадоксально это ни звучало, в маяке чувствовалось присутствие женщины и маленького ребенка. Помимо игрушек, на это намекали рисунки на стенах – какие-то домики и птички. В огромных залах было чисто и пахло как будто ванилью. И никого, ну вот совсем!
На втором этаже я обнаружил хозяйскую спальню: большая кровать под балдахином, очень много книг, мебель из дерева. В целом ничего особенного, никаких указаний на того, кому все это принадлежит. Я даже под кровать и в шкаф заглянул в поисках хозяина, что было весьма глупо: зачем ему прятаться от гостя на своей территории?
А вот дальше располагалась детская спальня, и там я несколько охренел. Учитывая последние события моей жизни, пора, пожалуй, привыкать к такому состоянию.
С одной стороны, местечко было весьма уютное. Типичная спальня маленькой девочки: белая с розовым мебель, игрушки какие-то пушистые, даже кукольный дом. А с другой стороны, эту девочку интересовали очень странные вещи! На столе были разложены анатомические атласы, причем хорошие и подробные, без какой-либо цензуры. На миленьких белых полках стояли сосуды с препарированным мелким зверьем. И как вишенка на торте, здесь на стенах тоже висели детские рисунки, сделанные цветными мелками. Только вот это уже не были котики и домики. Неизвестное дитятко с пугающим талантом изображало человеческие тела в разрезе.
Теперь встречаться с обитателями маяка мне хотелось гораздо меньше.
Задерживаться в детской я не стал, да и звать больше никого не спешил. Я поднимался все выше, пока не добрался до крыши. Там тоже было чисто, как и во всем маяке, и работала лампа, отблески которой я видел сквозь туман. А главное, здесь обнаружилось радио, на которое я очень рассчитывал. Хоть какая-то хорошая новость!
К сожалению, радость моя была недолгой. Радио не работало в ноль. Я не то чтобы эксперт в таких машинках, но кое-что понимаю, так что я мог точно сказать: эта штука не сломана, она просто ни черта не ловит. Как будто за пределами маяка не осталось ничего, кроме тумана.
