Не важно, опознанный это минерал или нет, названия ничего не меняют. По большому счету весь ее скелет превратился в камень. Спасти ее было невозможно, потому что никакими протезами не заменить все кости. И вот в этой застывшей клетке продолжали работать ее внутренние органы. Живут же люди, впавшие в кому или парализованные!
Для медиков Таня стала профессиональной загадкой и объектом изучения. Она была молода, здорова, и протянуть в таком состоянии она могла еще очень долго. Хотела ли – вопрос отдельный, однако ее мнение никто не пытался узнать, да и выразить его Тане было не так-то просто. Я невольно поежился, представив, каково это – сохранять полную ясность ума, кричать от ужаса внутри собственного сознания, но знать, что твое будущее уже украдено и нет в нем ничего, кроме страдания. Таня всегда мечтала о контакте с тем миром… не зря же говорят, что своих желаний нужно бояться.
Сергею был отмерян куда меньший срок, зато он еще мог на что-то повлиять. Он обнаружил, что в списке погибших нет меня. Никто, кроме него, вообще не знал, что я там был. Получается, я не просто свалил, я еще и за помощью не обращался.
Поиски были недолгими, я ведь вернулся домой, а мой адрес был Сергею известен. Приехав к моему дому, он убедился, что я вполне себе жив. В сухом остатке Мир Внутри не только спас меня, он еще и руку мне вернул. Разве это не доказательство того, что я заключил с ним какую-то сделку? Тут я Сергея не виню, на его месте я подумал бы то же самое.
Он решил, что я или подобен Крысиному Королю, или действую с ним заодно. Сергей собирался избавиться от меня, когда заметил, что я определенно планирую дальнюю поездку. Он последовал за мной в надежде добраться и до моих возможных сообщников перед тем, как его самого не станет.
Когда он обнаружил, что я отправляюсь в круиз, его подозрения лишь возросли. Ни у скорбящего вдовца, которым я представлялся, ни у союзника Крысиного Короля, которым я виделся, не было причин просто так отправляться в отпуск. Сергей пришел к нехитрому выводу, что я что-то задумал. Он нашел путь на тот же корабль, продолжил наблюдать за мной и скоро увидел меня рядом с тем, кого он ненавидел уже давно. Круг замкнулся, все подозрения подтвердились. Сергей поверил, что я с самого начала изображал из себя наивного дурачка, чтобы подобраться поближе к охотникам и уничтожить их.
Так что он собирался казнить и меня, и Крысиного Короля, пока не сообразил наконец, что мы с Батраком сильно друг другу не нравимся. На фоне этого нового знания у Сергея произошла смена приоритетов: ему захотелось меня защитить. Не столько из симпатии ко мне, сколько чтобы насолить Крысиному Королю… хотя бы в последний раз.
– Ты же сам говорил мне, что он бессмертен! – напомнил я.
– Он не может быть бессмертен, я просто не знаю, как его убить.
– Тогда как ты собирался убить и меня, и его?!
– Я собирался пытаться – до самого конца.
Сергей определенно пришел подготовленным: я уже видел, что он притащил с собой нож и два пистолета. И это не считая канистры с бензином! К охране корабля у меня большие вопросы.
Его диверсия сработала, но не так хорошо, как хотелось бы. Пламя угасало, оно испепелило лишь большую часть одежды Батрака, позволив нам разглядеть тело Крысиного Короля. И вот тогда, в этот момент, я убедился, что убить его действительно не получится и что во время того разговора в баре он не соврал мне.
Арсений Батрак был мертв. Его скелет сохранился неизменным, а вот от кожи, мышц и внутренних органов осталось куда меньше, чем было допустимо природой. В нем жили крысы – прямо в наполовину опустошенной грудной клетке и животе. Именно они выгрызали все, что там еще осталось. Дар того мира, который в свете новых обстоятельств был больше похож на проклятие, восстанавливал тело Батрака, но недостаточно быстро, крысы пожирали его куда быстрее, и все равно он не умирал.
Сходство с нормальным человеком ему дарили разве что кисти рук и верхняя половина лица. Но дальше начиналось крысиное пиршество, которое он старательно скрывал одеждой. Арсений Батрак, который всеми силами стремился окружить себя ореолом аристократизма и элегантности, был редким уродцем.
Я бы не смог так жить. Уж не знаю, что с ним случилось во время последней экспедиции, но… Это только говорят, что нужно сохранять жизнь любой ценой. По факту же иногда цена слишком высока, и не все готовы ее платить.
Но у Батрака с этим проблем не было, он с собой примирился и даже наслаждался своим новым существованием. Ему, ходячим руинам сожранного крысами человека, действительно не мог навредить никакой огонь. А пули уж тем более не могли, и ножи, и любое другое оружие… А что могло – я и представить не брался.
Сергей тоже это понял. Он сжал мою руку чуть выше локтя – сильно, до боли, и я почувствовал, что его трясет от нервного перевозбуждения. Однако сломлен он не был, наоборот, он готовился напасть и хотел, чтобы это не было бессмысленным.
– Беги отсюда! – велел он. – Я его задержу, сколько смогу, а ты беги!
– Да куда я побегу? Мы же на корабле, берег далеко!
