– Вот это все было обязательно? – Я обвел рукой туман, из-за которого казалось, что мы не на палубе даже и не на корабле, а на крохотной площадке, зависшей над пропастью. – Дымовая завеса, надо же… Безвкусная театральщина.
– Ты настолько невежественен, что это почти смешно. Но смеяться мне не хочется, потому что тебя следовало бы раздавить давно, как и любое бесполезное насекомое, а тебя почему-то подпустили ближе.
Мне вроде как не полагалось понимать, о чем он говорит, но я догадался.
– Это не ты… – пораженно прошептал я. – Туман не от тебя!
– Это уже не такая безвкусная театральщина, а?
– Что-то скрыто здесь, близко, и оно реагирует на меня… Ты поэтому засуетился, когда я приблизился к «твоим морям»? Ты боишься меня? Чего ты боишься?
Может, он и готов был ждать подольше, но появление тумана подстегнуло его. Тот мир потянулся ко мне – и вот Батрак уже бегает на цыпочках. Возможно, он понимал, что еще чуть-чуть, и он не сможет меня убить, не решится просто.
Зато сейчас это делало мое положение намного сложнее. Батрак не желал вести споры, он подгонял вперед сам себя и вряд ли даже всерьез раздумывал о том, что делает. Ирония в том, что теперь уже собственное желание погибнуть с гордо поднятой головой не казалось мне такой удачной идеей. Оказывается, время было на моей стороне, если бы я продержался чуть дольше, может, и спасся бы – не важно как.
Но этот шанс я упустил. Батрак уже загнал меня в угол, здесь были только я, он и те твари, которых он привел. Между мной и уничтожением оставалось всего одно слово, один щелчок пальцев…
– Эй, крыса!
Это не Батрак сказал (разумеется) и даже не я (что странно). Голос прозвучал откуда-то из густого тумана, и голос этот был знакомым. Но я был настолько уверен, что никогда больше его не услышу, что сначала ушам своим не поверил.
А вот у Батрака были со своими ушами более доверительные отношения, он обернулся сразу же. Секундой позже раздался плеск, Батрак отшатнулся, на его пальто и костюме расползались темные мокрые пятна, а в воздухе запахло бензином. Я не представлял, как такое возможно, как вообще кому-то удалось протащить на пассажирский корабль целую канистру бензина. Может, мне почудилось? Но нет, звонко щелкнула зажигалка – и вспыхнуло пламя.
Крысиный Король горел. Палуба рядом с ним тоже вспыхнула, там, куда попали брызги бензина. Но на них я даже не смотрел, зачарованный тем потусторонним зрелищем, которое представлял собой Арсений Батрак.
Он горел молча, и это, пожалуй, было самым страшным. Когда люди горят, они молчать не могут, их отчаянный крик – это последняя борьба жизни со смертью. Но Батрак будто и не чувствовал боли, он метался по палубе, неловко, неуклюже, в полной тишине, как гигантский живой факел. А вокруг него сновали испуганные крысы, теперь абсолютно бесполезные.
Я смотрел огненное шоу, как в трансе, и этот транс смогло прервать лишь появление рядом со мной другого человека, выскользнувшего из тумана.
Сергей выглядел настолько отвратительно, что я едва узнал его. На месте правого глаза – кровавая повязка, лицо и шея покрыты гноящимися ранами. На теле ран тоже наверняка хватает, но они скрыты под одеждой. Он сильно похудел, взгляд пылает лихорадкой и первыми искрами безумия… Но он все равно жив, а я-то был уверен, что все в особняке погибли!
– Как ты здесь оказался? – только и смог произнести я.
Сергей криво усмехнулся, демонстрируя полусгнившие зубы. Не было с ним ничего подобного, когда мы виделись последний раз, а значит, с его телом творилось нечто такое, что законами привычного мира не объяснишь. Он сумел выйти из того особняка живым, но он не спасся.
– Я следил за тобой, – пояснил Сергей.
– Зачем?
– Чтобы убить.
– Чего?! Ты охренел?
Мое возмущение его нисколько не задело, паузу он сделал лишь потому, что зашелся в приступе сухого, рвущего грудь кашля. Когда он убрал руку от лица, я увидел на его коже кровь и нечто пугающе похожее на черную плесень.
Сергей свое состояние оценивал здраво:
– Я не жилец уже. Ходячий труп! Я это понял на второй день после того, как все случилось. И дальше выбор был простой… Закончить все сразу, на своих условиях, или попытаться отомстить.
– Но почему именно мне?
– А никто больше не выжил… Ты, Танька да я, но только ты продолжил жить по-настоящему.
Это Сергей тоже обнаружил не сразу. Некоторое время он был сосредоточен на собственном лечении, он еще надеялся, что у него получится спастись. Но когда стало ясно, что дни его сочтены, а к самоубийству он не склонен, он решил посвятить остаток своих дней хоть какой-то мести.
Ему удалось получить список тех, чьи трупы обнаружили в доме. Тогда он и выяснил, что официально выживших было всего двое. Одним стал он, другим – Таня, однако ее положение оказалось еще хуже. Судя по тому, что удалось выяснить Сергею, все кости в ее теле превратились в тот самый неопознанный минерал, который когда-то нашли в челюсти старухи, выданной за Рэдж. Но если ей протез помогал, то для Тани такое перевоплощение стало смертным приговором.
