22. Но есть такие, которые, войдя, удовлетворяются приветствием. Я не знаю этого человека. Но допустим, будет один, если угодно, два, пусть явится и третий. Так не подобает ли скорее, чтобы с теми и этим был загражден вход, чем из за этих открывать тем, кто извлекают выгоды из судов, то, что следовало бы запереть, в особенности когда не посещающим от того вреда никакого, а те, кто посещают, могут причинить вред? Ты найдешь, что одни, немногие, не будут удручены этим законом, так как ничего не теряют, другие же, большинство, будут в крайней досаде, так как для них про-падает многое. Так к чему же в чести для некоторых давать стольким людям повод действовать против требований справедливости?
23. «Он может узнать от посетителей нечто нужное». Может усвоить и нечто неблаговидное от посетителей. А что дурных людей большинство, это изречение человека, прославившегося своею мудростью. Итак дурных языков будет больше хороших. Следовательно, правитель будет у нас скорее порочнее, чем честнее. Мы видели, что те, кто заперли двери, приобрели добрую славу по собственному почину, и ничто из полезного не ускользнуло от них, не смотря на то, что они не пользовались, как руководством, мнениями этих людей. 24. Полагаю, что и тем самым, что склоняет их принимать должности, является твоя уверенность в их рассудительности. Ведь ты посылаешь их, как таких, которые подготовлены в поддержанию благополучия городов, но не для того, чтобы их учили тому. Если же будет надобность в людях, которым придется наставлять их, как поступать, всякий может обвинить тебя, государь, что ты даешь должности им в то время, как следовало бы предоставлять их вместо них тем (советникам).
25. «Можно сделать, говорит противник, много промахов под влиянием гнева и надо, чтобы являлись те, которые его сдержать». Но многие, заставь человека в гневе, приводят его в еще большее бешенство, подбавляя к добродетели правителя гнева. Правителю, говорят они, нужно быть грозным для подчиненных, нужно, чтобы особенно боялись его во вспышке его гнева. Но они раздувают гнев, возникший по другой причине, отвлекая таким путем от того, которого сами являются устроителями, тех, кто во всем им уступает. Поэтому возможность всем являться в ним и говорить, о чем им заблагорассудится, способна не столько утишить проявления гнева, сколько усилить их, а иные даже внушить. Твое же дело, государь, избавить правителей от того, и другого. А свой гнев, помимо этих лиц, они потушат, сами себя уговаривая и удерживаемые своими ассессорами.
26. «Они скажут, что существуют некоторые льготы, не заключающие в себе ничего противозаконного». Но если они согласуются с законами, их надо назвать чем либо другим, а не льготами. Если я получаю то, что может мне быть предоставлено законом, как же это еще и льгота? Или почему такому предмету это наименование? Ведь тот, кто получил льготу, обязан отплатить давшему, а судье, который был слугою закона, разве можно быть обязанным признательностью? Он сделал то, что ему было необходимо сделать. 27. Итак я утверждаю, ни в том, ни в другом случае нет нужды беседовать кому-либо с судьею о подобных делах, позволяют ли законы предоставлять просителям льготы или нет. Или пускай и при молчании с их стороны будет оказываемо то, что следует, согласно законам, или, если они станут называть милостями такие, которые несогласны с законами, получив такие, они получали милости, не подобающие.
28. Если же кто либо скажет мне о тюрьмах и осуждении и освобождении от того или другого, благодаря заступничеству вхожих к правителям лиц, пусть знает, что в случаях, когда надобно освободить, освобождение по-следовало бы и без посещения их, как и при тех, при ком посещения не было, а мера наказания, которой следовало бы или вообще оставаться, или на больший срок, будучи совсем отменена или пресечена скорее благодаря посетителям, изменена незаконно. Устрани, государь, из судов эти поблажки, и пускай судья и в более, и в менее важных случаях поступает так или иначе во внимание не к личности, а к законам.
