4. Далее, я надеялся, что много похвального скажут о нем жители города, соображаясь с тем, как было до этой болезни и как часто во время неё они ежедневно приходили посетить его, на перебой друг перед другом, и, может быть, надо добавить к дням и ночи. Ведь и ночью они тревожили лестницу, поднимались, спускались, опять то, опять это, и если врачи не позволяли входить туда, где он лежал, садились у дверей и беседовали со служанками. 5. Итак я думал, когда приключилась смерть, что люди эти будут верны себе и раздадутся голоса их, согласные с их поступками. А они....,как выразиться достаточно сильно относительно их непоследовательности? Если бы все время, не переставая, они его осуждали, и при том в одном подвергаясь обидам с его стороны, в другом сами его подвергнув таковым, они не излили бы против него столько речей, расхаживая по всему городу.
6. Какова же причина этих речей? Одни заявляют, что нигде не значатся в завещании, и винят за это. Побеседуем же сперва с этими. Как же, любезнейшие, он обделил своим достоянием всех воинов, всех адвокатов, и всех декурионов, никого не минуя? Ведь если бы он превосходил богатством и капиталом зараз Мидаса, Креза и Кинира, он не в состоянии бы был удовлетворить этой страшной жажде наживы стольких людей.
7. Да и какое право у них было по отношению к Олимпию? Ни в далекую дорогу не пускались они по его приказу, ни вынесли долгого и трудного плавания ради его выгод, ни кораблей не спускали, рискующих потерпеть аварию. Пренебрегая своими интересами, не тратили они долгого времени на ежедневные беседы ему в утешение. Но не могут они сослаться и на общение в трапезе, или бане, или забаве, или на то, что, схватившись в драке с теми, кто ему причинили зло или намеревались это сделать, давали и получали удары. Но если, остановив кого-нибудь из них, спросим: «За что ты требуешь признательности со стороны Олимпия?» ничего не сможет он сказать другого, как только то, что человек произошел от человека и что он один из тех, кто «вкушают плода пашни». Дивлюсь, как не злословят его и погонщики ослов, и содержатели мулов, и те, кто привозят в нам продукты полей на верблюдах.
8. Так, вчера некто, явившись откуда то, заявил, что обижен завещанием. «Ведь из декурионов, заявляет он, никто не получил ничего, хотя бы самой малости, и при том из людей, оказавших ему услуги». Действительно, за те благодеяния, какие он оказал курии вообще и в частноти каждому, он встречал кое в чем послушание себе и не встречал противодействия.
9. В самом деле, ведь это он воспрепятствовал заключению в тюрьму курии, когда город трепетал в ожидании гнева государя, один выставив себя поручителем, в то время, как другие озабочивались своими делами, он, который, приглашая располагать своим состоянием тех, кто вступали в отправление литургии, устранял всякий страх, он, который успокаивал правителей в их гневе, делал их кроткими, внушал им не лишать подобающего почета декурионов. Его благодеяния этим людям многочисленны и велики, а то, чем они отплачивали, и незначительно, и редко, так что он умер, оставив их в долгу перед собою.
10. Как же, в таком случае, он остался должен вознаграждением за те благодеяния, которые им оказаны? Это подобно тому, как если бы кто врача, восстановившего с одра болезни недужного, заставлял бы платить еще и деньги, тому, кто избежал болезни, или, клянусь Зевсом, кормчего владельцу корабля за спасение корабля, или учителя красноречия тому, кто обучился искусству слова. Курия сделала то или другое, согласно его желанию, чтобы это было; так и он — то или другое, выполнения чего она желала.
11. Что же касается тех, которые поддерживают в судах тяжущихся и помогают им, прежде всего замечу, что они получают за помощь свою вознаграждение, большее назначенного, благодаря старанию Олимпия, и было бы с их стороны несправедливым винить завещание, что они включены в него, когда они имеют ту плату, за которую оказывали помощь. Ведь и продавцы прочего товара не требуют в завещаниях покупателей какой-нибудь взятки после той цены, какую получили за проданное. А у того, кто выиграл и по завещанию, есть иное основание к прибытку, какого у вас я не нахожу. Но тот добыток ваш личный, а этот человек кое-что и сделал, о чем теперь говорить не время. Но не смотря на то, много злословия со стороны обеих групп, и декурионов, и адвокатов, их же примеру следуют те, кому злословие, исходящее от ничегонеделания,— приятно.
