25. Перестаньте же сваливать на уважение и приличие то, что делается вследствие неспособности говорить, так как не раз, когда вследствие отсутствия того или другого лица, застигала вас необходимость говорить, вы требовали вызова этого человека, как будто не быв в состоянии сказать хоть что нибудь. Что же? Если он окончить жизнь, что предпримите? Попросите отправить посольство к Плутону, дабы оно вытребовало человека сюда, чтобы состоялись речи по государственному делу? Ведь от смерти его не станете же вы риторами? Итак удобнее, еще при жизни его, взяться за речи, дабы приобрести уменье говорить, нежели пытаться это делать со смертью его и оказаться в не-приглядном положении по своему бессилию. Если же уметь держать речи необходимо, а это требует книг, вам нужно иметь общение с книгами. [13]
{13 Срв. выше, § 13. Τ. I, стр. 53.}
26 «Но приятно не трудиться, а это, как сам говоришь ты, требует труда». Но что за беда, отставь от вредной утехи, заняться полезными трудами? А если конец полезнее, труд выгоднее удовольствия: Земледельцам приятно бездельничать, но неизбежен — голод. Поэтому они пашут и сеют во трудах, дабы не случилось с ними этой беды. Труда требует и плавание, клянусь Зевсом, и риска. Но иметь добыток приятнее, чем даже не всходить на корабль. Если бы на это рассчитывал кулачный боец, когда бы он унес венок? Приятно жить вне речей. Но молчание в судах разве не причиняет горя? Неприятно натрудить глаза за письменами. Α разве прибыток [14] от того не самая приятная вещь?
{14 τόκος срв. orat. XXXIV S 27, orat. ХLVIII § 14, vol. III ρ?. 204, pg. 435, 3.}
27. Таким образом приятное имеет для нас конец неприятный, а то, что кажется неприятным, оканчивается удовольствием, и таким удовольствием, какое одно по истине подобает мужу, которое можно назвать достойным. Что, в самом деле, можно бы назвать более достойным, как не то, если по всему городу ходить молва о речах, сказанных, как следует? Так и я с вами с удовольствием проводили бы время, я получив угождение, вы, оказав мне его, как теперь мы недовольны друг другом, вы мною, которого вы обижаете, я вами, которые несправедливы ко мне.
28. Итак станьте великими, сильными, славными и устыдитесь сверстников ваших в других городах, и тех, которые теперь зовут вас зайцами, заставьте называть вас другим, более почетным наименованием. И может быть, кто-нибудь, когда придет случай отправлять посольство, явится к вам, оставляя старших, как нуждающихся в не-котором отдыхе, и предлагая идти некоторым из вас, как людям способным принести столько же пользы своим умом. как и те. Это больше всяких площадей и галерей украсило бы город, это доставить вам утехи больше, чем все атлеты, все охотники, все возницы. Это прогонит из моей души мои частые припадки уныния. Это одно может быть для меня снадобьем в настоящих обстоятельствах.
1. Утверждаю и не стал бы отрицать, Евмолпий, что я друг тебе и уже долгое время, но заявляю, что и предстоящее сейчас порицание неправых поступков является по истине делом человека любящего. Ведь похвала, если она несправедлива, способствует порче, а тот, кто винит, за что следует, тот вразумляет и отводить от подобных же промахов. Следовательно, не это последнее — проявление ненависти, по то, — похвала неправым делам и молчание, упускающее из виду расследование проступков. Поэтому, если я когда-либо тебя облагодетельствовал, а это признано было тобою неоднократно, то естественно и теперь считать мой поступок таковым.
2. Итак найдутся люди, которые разразятся против моей речи градом слов и возьмутся убеждать тебя, что я тебя изобидел и что тебе справедливо следует привлечь меня к ответственности. Но ты не делай и этой еще ошибки и не поддавайся обману, но считай, что наши с тобой общие враги,желают поссорить нас и водворить между нами неприязнь взамен дружбы. Но ты и в другое время никогда не встречал несправедливости с моей стороны, и это слово считай делом благожелания.
3. Ведь ни Диомед, ни если кто-либо другой корил Агамемнона за мысли его о бегстве, не был недругом тому, кто сказал такую речь в собрании ахейцев, ни Одиссей Ахиллу из за отца Пелея, как не подобающе упорному в ссоре [1]. Но мы слышим, что была самая искренняя дружба у этого Ахилла с Патроклом. И мне кажется, Патрокл оказался бы ничем не хуже в отношении к Ахиллу, в случае, если бы он пал раньше его, но принял бы то же решение о мщении и своей душе.
{1 IL IX 16—78 cf. 1Г 344 sq. II. IX 252 sq. }
