– Я и не знал, что у вас бывают такие собрания.
Я отмахиваюсь:
– В моем списке на сегодня нет таких уж важных тем. И остальные не обидятся на меня, если узнают, что я занята с автором нашего бестселлера. Извини, я знаю, тебе не нравится это слово.
– Но мне нравится женщина, которая только что его произнесла. Очень даже нравится.
Я поворачиваюсь к нему, целую в нос и спускаю ноги с кровати:
– Лесть тебе сейчас не поможет. Давай, быстро все сделаем и приступим к книге!
Я пропускаю его в ванную первым и, пока он там, готовлю нам целый кофейник кофе.
Мы поднялись немного позднее, чем обычно, поэтому в нашем распоряжении вся квартира. Я даже не слышала, как Кайра и Люк встали и вышли из дома.
Когда Адриан рядом, в квартире все по-другому. Она стала больше похожа на настоящий дом. Думаю, что это чувство создает именно он, и с его уходом оно исчезнет. Но, если повезет, теперь он будет приходить сюда чаще.
Пока я разбираюсь со своей электронной почтой, он варит нам овсянку. Будто хочет еще больше усилить ощущение дома.
И вскоре мы вместе сидим за обеденным столом и печатаем в телефонах, а перед нами – дымящиеся глубокие тарелки, куда мы периодически опускаем ложки.
Всякий раз, когда Адриан останавливается, чтобы подумать, он кладет руку мне на ногу. Интересно, долго ли я выдержу, прежде чем окончательно растаять?
– Клио?
Я поднимаю руку, чтобы он чуть подождал, печатаю последнее предложение сообщения и отправляю его:
– Да?
– Сейчас у тебя достаточно косвенных улик, чтобы понять, кто я такой. Почему ты до сих пор этого не сделала?
Это несколько неожиданный вопрос. Хотя себе он наверняка его уже не раз задавал.
– Потому что ты меня об этом попросил.
Адриан берет меня за руку:
– Не думаю, что на твоем месте я бы это выдержал.
– Я знаю о тебе все, что для меня важно. – Я убираю руку, чтобы для разнообразия уже он испытал, каково это, когда тебе гладят ногу. – Это не значит, что я перестала ждать, когда ты мне все расскажешь.
– Ладно.
Больше он ничего не говорит по этому поводу, но сейчас это и не нужно.
Мы продолжаем работать над книгой, сначала просто рядом, а потом уже вместе. Во время редактирования я сделала несколько замечаний и вопросов, и мы успешно с ними разбираемся.
– Привет. – В дверях внезапно появляется Кайра.
Я даже не слышала, как она вошла в прихожую.
Она переводит взгляд с меня на Адриана, сначала с любопытством, потом с недоумением. И сильно хмурится:
– Адриан.
Теперь уже я недоумеваю:
– Вы что, знакомы?
– Нет, – отвечают они одновременно.
Только тогда до меня доходит, что она узнала в нем какую-то знаменитость.
Выражение лица Кайры с каждой секундой становится все более мрачным. Она смотрит на нас, как мы сидим за столом настолько близко друг к другу, насколько позволяют стулья, и наконец смотрит мне в глаза:
– Неужели это правда? Не думала, что у тебя так мало чувства собственного достоинства.
И, не проронив больше ни слова, оставляет нас наедине.
– И что это было?
Адриан лишь слегка фыркает в ответ:
– Я уже привык.
– На тебя злится даже моя соседка по квартире?
Я понимаю, что это замечание не смешно, но я чувствую себя совершенно беспомощной. Мне почти физически больно видеть эту покорность, появившуюся у него на лице.
– Похоже на то, – так же искусственно шутит он в ответ, а затем снова сосредоточивается на экране, будто эта небольшая пауза уже не важна.
Но она очень важна. Она напомнила нам о счетчике времени и о том работающем обратном отсчете, о котором мы пытаемся забыть. Скоро я так или иначе узнаю, кто он такой, – хотим мы этого или нет.
– Можно мне наконец больше узнать о твоем таинственном новом друге?
В поисках подходящего мне коктейльного платья для их свадьбы мама идет вдоль стоек с одеждой.
– Ты имеешь в виду, я должна рассказать тебе так же, как ты рассказывала мне о себе и Джоше?
И хотя я еще не до конца это пережила, я произношу это так, будто просто над ней подсмеиваюсь.
Подозревает ли мама, насколько меня пугают мысли о том будущем, которое она так радостно предвкушает? Когда я уже не смогу спонтанно приехать к ней на выходные, а буду приезжать уже к маме и папе? И когда я буду должна себя уговорить и позволить Джошу снова войти в мою жизнь?
– Ты не могла бы как-нибудь с ним связаться? – спрашивает мама, которая, увы, слишком хорошо меня знает. – После вашей встречи он какой-то пришибленный. Я уже несколько раз просила его написать или позвонить тебе, но… думаю, ты внушаешь ему ужас.
– Внушаю ужас? Что ты хочешь этим сказать?
– Только то, что ты очень эмоциональный человек. Если поступить с тобой плохо – результат будет подобен взрыву. Но если ты любишь, то без оглядки.
Я оценивающе разглядываю желтое платье с красивыми сборками на талии и разноцветными камушками на бретельках. Не буду ли я в нем казаться бледной?
– Выразилась бы ты не так изящно, я бы немного обиделась. Но хорошо, я напишу Джошу, что не собираюсь спалить его лазерным взглядом. Пока.
