Стоя с зубной щеткой во рту перед раковиной, я понимаю, что могла бы переодеться и в комнате, пока он будет в ванной. Но теперь я уже должна сделать это здесь, получается?
«Почему у тебя так много ненужных мыслей? Могу сказать тебе, внутренний критик: потому что они лучше, чем все остальное, что сейчас может прийти мне в голову».
Я убираю зубную щетку обратно в футляр, потому что да, она, конечно, может стоять над раковиной, но, возможно, не захочет находиться так близко к зубной щетке Брина. Как-то это будет выглядеть неуместно.
После чего решаюсь вернуться в комнату.
Не говоря ни слова, Брин идет в ванную, и он настолько деликатен, что не смотрит на меня в моих коротких пижамных штанах. К сожалению, я замечаю это только потому, что сам он мне очень нравится в своей синей пижамной рубашке и черных шортах.
Он закрывает за собой дверь. И тут я заливаюсь краской, вспомнив, что у меня там остался бюстгальтер.
Почему я его оттуда не забрала? Брин уже и так более чем достаточно осведомлен о стиле моего нижнего белья.
Я кладу коробку с конфетами ему на подушку и хожу по комнате, потому что кажется странным ждать Брина в постели. Но когда уже собираешься спать, трудно изобразить, что ты занят чем-то еще.
Кроме того, можно ведь спрятаться под одеялом. Да, так будет лучше. Итак, я ложусь в постель и пробую несколько поз. Сесть сложа руки с задумчивым взором? Лечь на бок, опираясь на локоть и держа телефон в руке? Когда я легла на спину, подвернув ногу, вернулся Брин и заметил причудливый холмик под одеялом.
– Ты занимаешься йогой перед сном?
– Дааа… неет.
– Ах.
Он выключает верхний свет, и в комнате внезапно возникает уютная домашняя атмосфера.
Уютная атмосфера? Спокойной ночи, мой мозг.
Брин открывает шоколадные конфеты:
– Это мне?
– От издательства, а не от меня.
Да уж, очень важная деталь.
– Хорошо, гм… спасибо издательству.
Он откладывает их в сторону, выключает настольную лампу и устраивается поудобнее на своей стороне кровати.
– Тогда спокойной ночи.
– И тебе.
Наверное, это наш последний диалог на сегодня.
К сожалению, я совсем не чувствую усталости. Глаза у меня медленно привыкают к темноте. Я поглядываю на Брина, но не могу разглядеть его профиль.
Он скрестил руки за головой, и, несмотря на расстояние, я чувствую его близость. Может, все-таки стоит произнести что-нибудь непринужденное?
– Хороший матрас, правда?
Фу ты, позорище. Подушка, безусловно, тоже хороша – например, чтобы заткнуть мне рот…
Брин тихо смеется, и мне вдруг хочется, чтобы этот смешок раздался ближе ко мне.
Однако он звучит немного натянуто, как мне кажется.
– Не надо сейчас обсуждать кровать, Клио. Серьезно, просто спи.
– Как хочешь. Но могли бы и поболтать.
Я переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку. Может, хоть это поможет против моего острого желания что-то сказать, причем обязательно совсем не подходящее.
– Тогда до завтра.
Как будто мы увидимся лишь завтра, а не будем дремать здесь бок о бок.
– До завтра, – тем не менее соглашается Брин.
Матрас, который я только что так хвалила, к сожалению, двуспальный. Я ощущаю, когда Брин ворочается, даже если он хоть немного меняет положение тела, а он это делает постоянно.
Мы оба лежим и не можем заснуть.
Мне слышно его дыхание, и эхо этого тихого звука будто пронизывает все мое тело.
Я считаю секунды. Считаю овец. Считаю страницы вымышленной книги, где рассказывается история потерявшей надежду Клио Хилдьярд. Лишь бы погрузиться в сон, потому что я слишком сильно хочу, чтобы Брин ко мне придвинулся и шепотом признался: он больше не может бороться с желанием ко мне прикоснуться. Потому что я сама слишком близка к тому, чтобы сделать что-то похожее.
Что произошло?
Сознание у меня постепенно проясняется. Но мне не сразу удается понять, что я только что проснулась. Лежу рядом с Брином в залитом утренним светом гостиничном номере, и не случилось ничего такого, что мелькает у меня в подсознании. Я ущипнула себя за бок, чтобы эти картины исчезли, но они не хотят исчезать. Они хотят стать реальностью. Все мое тело говорит, что я должна подвинуться к Брину. Должна воспринимать то, что мне приснилось, как руководство к действию, иначе это влечение во мне не прекратится.
«Возьми себя в руки!»
Мне еще предстоит провести с Брином весь день. И следующую ночь. Все эти чувства успеют свести меня с ума.
Если я встану, то могу его разбудить, а я к этому еще не готова. Мне и на спящего-то Брина нелегко смотреть, но на проснувшегося – это будет чересчур.
Я слышу, как он рядом переворачивается на другой бок, и перестаю разглядывать потолок, надеясь, что он отвернулся, а не повернулся ко мне. Но он именно повернулся!
И отвести от него взгляд у меня никак не получается. Хотя я понимаю, что нехорошо подглядывать за спящими. Я бы, например, была недовольна. Но теперь моя голова, породив этот дурацкий сон, пытается подключить еще и тело.
