В среду Сесили присылает мне очень любезное письмо и свою рукопись. Это нечто великолепное. В тот же день я ее полностью просмотрела. В четверг утром она уже у Челси в почтовом ящике. В пятницу в конце рабочего дня начальница стоит у меня в кабинете, очень взволнованная. Это редкий случай, что Челси принимает решение так быстро и одобряет проект, тем более тут участвует известный человек.
– Идея написать ей была блестящей. Клио, ты невероятная!
Это действительно так, потому что я чувствую какую-то невероятность сегодняшнего прихода ко мне одного автора.
И это ощущение делает меня не блестящей и невероятной, а невероятно не блестящей, и, к сожалению, оно настолько мало связано с рассудком, что избавиться от него у меня не получается.
– Это Сперлинг посоветовал, – говорю я и только сейчас понимаю, что Адриан, наверное, хотел тем самым как-то передо мной извиниться.
– Ух ты, и что вы только сделали с этим человеком? Он вдруг стал для нас настоящим покровителем!
Я вдруг очень смущаюсь и бормочу что-то о значительно улучшившихся отношениях между редактором и автором.
Только одно неверное слово могло означать конец моей карьеры.
Что, если он не придет? А что, если придет?
До 19:30 еще целый долгий час. У Кайры и Люка гости, судя по смеху из гостиной, настроение у всех хорошее. Кайра сказала, что они будут рады, если я к ним присоединюсь, и я думаю, что так и сделаю, если… Раздается звонок в дверь, скорее всего, это наша хозяйка – она собиралась занести ключ от нового почтового ящика. У старого Кайра недавно нечаянно сломала ключ в замке.
Я с размаху открываю дверь. Но это не наша хозяйка.
Адриан одет в черную ветровку, на голове капюшон, хотя сейчас теплый сухой вечер.
– Смотри-ка, ты пришел.
Крутым жестом я опираюсь рукой о дверной косяк, однако внутри чувствую себя далеко не такой крутой.
Он окидывает меня взглядом – от моих уютных носков и почти готового наряда, состоящего из колготок в сеточку, темной юбки и светлой рубашки, до тюрбана из полотенца на голове – и почти с отчаянием выдавливает «привет».
– Прийти вовремя или опоздать – это нормально, – говорю я. – Но до встречи еще час. Что-то случилось? И почему ты в куртке?
Адриан отрывает мою руку от покрашенного белым дерева и целует ее.
– Приход заранее означает: мой ответ – абсолютное «да», хотя нужно сказать «нет». «Да» – это ответ на твой вопрос, потому что больно даже подумать о том, чтобы сказать «нет».
Я с облегчением вздыхаю. Как бы я пережила, если бы его решение было другим? Хотя это упростило бы ситуацию. Это было бы просто и больно. Потому что мне тоже больно при мысли о «нет».
Адриан натягивает капюшон на лоб еще немного ниже:
– А куртка, к сожалению, означает: все это в любом случае должно оставаться в секрете. Иначе у нас будут настоящие проблемы. То есть у меня уже есть проблемы, но если они затронут тебя, это меня уничтожит.
Согласна ли я на это? Встречаться тайно? Хочу ли я этого?
– И теперь мы просто запремся в моей комнате?
В глубине квартиры открывается дверь, и мы оба вздрагиваем. Кто-то молча проходит в туалет.
– Как бы заманчиво ни звучала эта идея… – говорит Адриан, и по его глазам видно, что он не имеет в виду никаких двусмысленностей.
– Мы можем спокойно отправиться куда-нибудь, где не так много народу, и не привлекать к себе внимания. Или можно просто обниматься каждый раз, когда кто-нибудь идет мимо, чтобы никто не видел твоего лица.
– Уж поверь, это катастрофический план. Конечно, если меня при этом узнают…
– Хорошо, хорошо. Но тогда нужно замаскировать тебя получше. Капюшон тут бесполезен.
– У меня еще есть очки без диоптрий.
Адриан вынимает из кармана ветровки футляр, открывает его и достает очки в толстой черной оправе. Посмеиваясь, я наблюдаю, как он водружает их себе на нос.
– Во-первых, сейчас мне все это кажется абсурдным. А во-вторых, и это действительно важно – ты в них выглядишь совсем по-другому.
– По-другому круто?
– Ах, сегодня мы жаждем комплиментов? Не думаю, что они тебе достанутся. Но знаешь, что мне в тебе действительно нравится?
Я подхожу на шаг ближе и пальцем поднимаю очки ему на лоб.
– Надеюсь, ты мне расскажешь.
Я становлюсь более серьезной и продолжаю смотреть ему в глаза:
– Как ты пишешь о любви.
Адриан краснеет, и я решаю его пощадить и не развивать эту тему.
– Еще у меня есть кепка Кейдена, сейчас принесу. И быстро высушу волосы феном.
И бодрым шагом я направляюсь в свою комнату.
– Кейдена? Я уж точно не буду надевать ничего из вещей твоего…
– Это мой брат, – объясняю я через плечо. – Ты не единственный, кто способен не упоминать о существовании других членов семьи.
Потом я маню Адриана за собой, чтобы никто не обнаружил его в коридоре, пока я буду в ванной.
– Давай сначала немного походим по магазинам? – предлагает он, входит за мной в комнату и уважительно присвистывает при виде моих книжных сокровищ.
Они чувствуют себя польщенными – не часто им удается произвести на кого-то такое впечатление.
– Походим по магазинам? – переспрашиваю я.
– «Блэквилл»[6] еще открыт. Можешь выбрать что угодно, я заплачу.
У меня перехватывает дыхание.
