– Кстати, я не совсем один, у меня есть кошка. И аквариум с рыбками, которых я назвал в честь своих знакомых.
Меня это почему-то удивляет, я никогда не задумывалась, может ли Адриан держать домашних животных. И я представляю, как он наблюдает через стекло за десятками переливающихся рыбок в лесу колышущихся стеблей и обдумывает книгу. Потом – как он гладит пушистую кошку. А потом – как он ласкает меня. Хм, ладно, не отвлекаться!
– А Клио там тоже есть?
– С недавних пор это второе имя кошки.
– Как здорово. А первое имя какое?
– Рэпонссе.
– Ты чихнул? Будь здоров!
– Это Рапунцель по-французски. Когда я ее взял, ее так звали, наверное, из-за пушистого хвоста.
– Мне больше нравится ее второе имя.
– Мне тоже.
Несколько секунд мы молчим. И я чувствую, что он хочет меня о чем-то спросить.
Адриан откашливается:
– Можно я прочитаю тебе сцену, над которой сегодня работал?
– Очень хочу. Надеюсь, что это…
– Не говори ничего, хорошо? – прерывает он меня.
Я смеюсь, но выполняю его пожелание. Потом он все равно передумает, и мне очень любопытно, зачем ему сейчас нужно мое мнение.
– «Тьма за окном была такой глубокой, что я не мог ничего разглядеть. Взгляд просто отскакивал от стекла, не найдя, на чем остановиться».
Мне нравится, как он читает. Он может записывать аудиокниги или рассказывать сказки. Какое это место в книге? Последняя треть, судя по всему, ведь с первыми двумя мы практически закончили.
– «Завтра все будет как раньше. Я создал себе небольшой оазис, немного времени вне клетки, прутья которой состоят из событий последних нескольких месяцев. Но я не учел, что, путешествуя рядом с водой, все равно можно умирать от жажды».
Адриан делает паузу, и мне очень хочется комментировать его несколько драматичные метафоры, но я сдерживаюсь. Читать кому-то собственный текст, который никто никогда раньше не слышал, – это так интимно. Так что сейчас неподходящий момент для наших словесных перепалок.
– «Когда я услышал, как она встала и двинулась ко мне, я застыл. „У меня есть причины стоять здесь, а не лежать рядом с тобой“, – хотел я сказать, но не смог произнести ни слова, потому что – конечно, конечно! – я хотел, чтобы она ко мне подошла».
Он же не… Я снимаю ноги со спинки кресла и подтягиваю их, обхватив колени левой рукой, будто удерживая себя от чего-то.
– «Я был готов к тому, что она обратится ко мне, но не к ее руке, которая, когда я повернулся, случайно встретилась с моим животом. И не к ее чуть хриплому „Вернись в постель“. Всего этого было слишком много и слишком мало, и то, что она во мне пробуждала, было слишком велико, чтобы суметь это сдержать. Тем не менее я попытался.
Мы снова легли. Она немного повозилась с одеялом, а я притворился спящим и смотрел на нее, очень близко, насколько позволяли мне глаза в такой темноте. Воображение у меня разыгралось именно в таких областях, где я ему запрещал, и я боролся с этим, представив, что в центре кровати высоковольтное ограждение. И руки у меня поджарятся, если я не буду держать их при себе. Внезапно она повернула голову. И прежде чем я это увидел, она была со мной, во мне, и я мысленно уже был внутри нее.
Я лишь произнес ее имя – как мольбу, как проклятие, как признание. Руками я дотянулся до места, где заканчивались ее шорты, и ощутил мурашки на нежной, теплой коже, и от вырвавшегося у нее звука пульс у меня заколотился со скоростью света. Мне не хотелось ее покидать, но я все равно объяснил ей, что должен это сделать, и почувствовал облегчение, когда она меня отговорила. Она прижалась ко мне и в этот момент почувствовала, как сильно я ее хочу.
Я собрал все остатки самообладания, чтобы еще раз произнести ее имя и попробовать бороться с этим, но тут она поцеловала меня. Коротко и словно вопросительно, и я больше не мог. Я просто больше не мог. Так же коротко, но больше отвечая, чем спрашивая, я прижал свои губы к ее губам. А после крошечной паузы поцеловал ее снова, на этот раз с желанием большего.
На вкус она напоминала грезы со свежестью зубной пасты с травами. И гораздо больше, чем только это. Я крепче сжал ее бедра, и легкий стон, которым она ответила, заставил все внутри меня трепетать. Она потянулась рукой к моему сердцу, и почему-то это прикосновение пробудило мысли, которые нарушили мое восторженное помрачение рассудка, – если я не положу этому конец, что это будет для нас означать? Что это сделает с нами обоими? У нас будет момент счастья, но этого будет недостаточно. Сближение с ней причинит больше боли, чем если мы сейчас все это прекратим.
„Это невозможно“, – выдохнул я. Но она всегда знала, как заставить меня передумать. И, несмотря на весь страх, на всю безнадежность, я позволил этому случиться».
Тем временем я переключила телефон на громкую связь и положила его на ногу, чтобы он не услышал, как тяжело я дышу. Прошло несколько секунд, и я понимаю, что, похоже, отрывок закончился.
– Клио? Ты на связи?
Я снова подношу телефон к уху и прижимаю другую руку к груди, чтобы сердце у меня не вырвалось наружу.
– А самый захватывающий момент ты опустил.
