Пальцами, которые недавно привели мою ногу в такое чудно расслабленное состояние, Адриан постукивает по моему бокалу. Я подношу его к губам и делаю несколько глотков.
– Не хочу отказываться от этой попытки убеждения – но, честно говоря, у тебя нет никаких шансов. Не в этот раз. У тебя в квартире сейчас слишком много людей, а завтра утром у меня назначена встреча с адвокатом, которую я не могу отложить.
– Очень жаль. Но я понимаю, что ж поделать.
Я машу официантке, чтобы она нас поскорее рассчитала.
Когда чуть позже мы оказываемся на улице, мне приходит в голову кое-что, то, что я полностью вытеснила до этого момента.
– Скажи… Ты серьезно говорил об эмиграции? Учитывая текущие события, я, наверное, должна это знать.
«Это „наверное“ надо вычеркнуть!» – стонет мой внутренний редактор. Ненужные слова-вставки, которые передают неуверенность.
При общении мне всегда было жаль, что в реальной жизни нельзя вносить в речь изменения, как в вордовском документе.
Адриан выглядывает в узкий пролет между пабом и соседним зданием.
Торжествующе улыбаясь, он втягивает меня внутрь и за груду поддонов, скрывающих нас от взглядов с улицы.
– Мое желание уехать как-то быстро растаяло, я не могу это объяснить, – сообщает он, беря мое лицо в ладони, но я быстрее, чем он, начинаю поцелуй, сначала просто игриво прикасаясь к его нижней губе, а затем более настойчиво.
– Это может закончиться очень плохо для нас обоих, – выдыхает Адриан после небольшой передышки.
Я прижимаю его руками к стене фасада и не даю ему двинуться.
– Но здесь никого нет, только мы с тобой. И нас никто не обнаружит, – говорю я куда-то ему в шею, а потом осыпаю ее легкими поцелуями и чувствую, как Адриан вздрагивает.
– Если я чему и научился, так это тому, что все всегда становится известным, – бормочет он.
– Что еще я должна сделать, чтобы ты хоть на мгновение перестал беспокоиться? Ах, подожди, у меня есть идея!
Плавным движением я стягиваю блузку через голову и бросаю ее на поддоны.
Адриан этого не ожидал. Это так прекрасно, что из-за меня у него перехватывает дыхание и во взгляде вспыхивает желание!
Наконец его руки ласкают мне талию и выше, а рот ищет и находит мои губы.
Если уж ему нужно ехать домой, пусть хотя бы отведает любовного зелья.
Впереди снова долгая неделя ожидания перед новой встречей, но на этот раз все по-другому. Я оставила номер своего мобильного, и Адриан пишет так много и часто, что буквально за короткое время наша с ним переписка становится обширнее, чем с некоторыми моими давними контактами. Мы болтаем по телефону ночами, и его голос звучит у меня в ушах, даже когда мы не разговариваем. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.
Когда я попросила его рассказать, как он устраивает цифровой детокс, он ответил, что постоянно переписываться или говорить со мной – лучший детокс, который он может представить.
От присутствия Адриана в моей жизни у меня появилось в три раза больше энергии, и я стала по крайней мере в три раза счастливее. Я даже почувствовала такую уверенность в себе, что согласилась с Кейденом и решила пойти на свадьбу – и объявила маме, что приду не одна. Хотя я вовсе не спрашивала, согласен ли Адриан, и почему-то не жду с нетерпением подходящего момента, чтобы у него узнать.
Мы много говорим о писательстве и публикациях и не всегда согласны друг с другом, но я люблю обсуждать с ним все, что связано с книгами. В конце нашего свидания в Оксфорде я дала ему почитать один из моих любимых романов – «Трудно сказать „я тебя люблю“» Джулии Чапел в переводе с немецкого.
Теперь он регулярно присылает мне ее обновления для читателей и цитаты.
Я так и думала, что тема писательства будет ему интересна.
Что мы опять увидимся в пятницу, все это время было вроде негласной договоренности. И только в среду вечером, положив ноги на спинку кресла и прижав телефон к уху, я решаю уточнить:
– У меня выходной, и вечером мне нужно будет сходить с лучшей подругой к врачу, это важно. До этого я совсем свободна.
– Отлично. Однако в будущем нам придется быть еще более осторожными, чем я думал, – говорит Адриан. – Сегодня на улице ко мне снова подошли после долгого перерыва.
– Может, стоит составить список уединенных мест, – шучу я.
– Приходи ко мне домой. Сейчас это самое уединенное место, которое я могу себе представить.
Я сглатываю комок в горле. Иногда я тоже чувствую себя одиноко в квартире, но до того, что слышится в его словах, у меня никогда не доходило.
– Вы с Мэй жили вместе? – интересуюсь я и тут же прикусываю язык.
Он говорит об одиночестве, а я снова спрашиваю о бывшей.
И слышу, как Адриан глубоко вздыхает.
– Прости, можешь не отвечать. Я…
– Все в порядке. Да, мы жили вместе, но не здесь. Дело не в ней. Мое решение никогда и никому не позволять сюда приходить – это, скорее, следствие.
– Но меня ты к себе зовешь.
– В конце концов, ты не просто «кто-нибудь».
Это прозвучало так, будто он сказал: «Ты для меня все».
Как же я хочу, чтобы наконец наступило послезавтра!
