Председатель оглянулась – возле Силвы уже хлопотала медсестра. Брат убитого сидел, глядя перед собой, и только время от времени вздрагивал.
Заседание продолжилось через три часа в другом зале – одно название – зал, так, комнатка, где поместились комиссия с невозмутимой председателем во главе, Прошин с конвоирами да еще с десяток человек.
– Иван Прошин, встаньте. – Молотка здесь не оказалось.
Прошин встал, изо всех сил стараясь не пригибаться, как под обстрелом. Солдат не было видно, но произошедшее раз за разом вставало перед глазами Ивана.
– Вы прибыли с Земли. – Председатель пожевала губами. – Какова цель вашего визита?
– Участие в археологической экспедиции, организованной Институтом Симпсона, – просипел Иван.
Все три часа он провел под замком в какой-то комнатушке – ни есть, ни пить ему не дали, только сразу после всего произошедшего удалось напроситься в туалет.
– Вас пригласил Институт? – Иван кивнул. – Кто именно?
Вот бисова баба…
– Профессор Джангулян.
– Это так, профессор? – Председатель посмотрела мимо Ивана.
– Да, да, все так, – прозвучал из зала дрожащий голос.
Прошин невольно обернулся и тут же получил сдвоенный тычок от охранников.
– В каком качестве должен был участвовать в экспедиции… Прошин? – Она «обвиняемый» хотела сказать?..
– Иван должен был быть моим заместителем, ответственным за связь с Метрополией и как профессиональный космонавт отвечать за организацию работ на Колоссе.
– А у нас своих специалистов нет?..
– Есть… но… видите ли… – Джангулян явно нервничал. – В наших изысканиях заинтересована Земля, их интересовали прежде всего данные о кислородных мирах, освоенных когда-то Рэн. Если информация найдет подтверждение – Холт станет перевалочной базой для будущих колонистов.
В зале зашевелились. Слова профессора произвели впечатление – на колонистах Земля не экономила.
– Хорошо, в каком состоянии находится ваша экспедиция?
– Спонсоры свернули финансирование проекта.
Вот тут Прошин развернулся к профессору, не обращая внимание на охранников, вцепившихся в него, как клещи.
– Это шутка? – спросила председатель. – То есть погибли люди, полстолицы лежит в руинах – и все это впустую?
– Понимаете, – залепетал Джангулян, – мистер Сингх…
– Сядьте. – Председатель уставилась на Прошина. – Вы, молодой человек… Вы хоть понимаете, что натворили?
Прошин повесил голову.
– Вы профессиональный космонавт. Объясните комиссии, как получилось, что межпланетный корабль под вашим управлением сначала попал в атмосферу планеты, а потом погубил двенадцать жизней наших сограждан – я уже не говорю о разрушенном здании.
– Я выполнял маневр уклонения, – сказал Прошин.
– Ну-ну, – подбодрила председатель. – Маневр. Так.
– В результате работы носовой двигательной установки и кормовых двигателей коррекции корабль начал вращаться вокруг своей оси. Курс отклонился от расчетного, и лихтер направился в атмосферу планеты, вместо того, чтобы затормозить вокруг спутника.
– Почему понадобился маневр? От чего вы уклонялись?
– Туер – ну, буксир, который должен был состыковаться со мной для завершающего этапа торможения, летел мне навстречу. Лоб в лоб, – повторил Прошин.
– А должен был?..
– Ну, в таких случаях буксир заранее отправляют разгоняться по Межпланетной транспортной сети, и в момент сближения он идет параллельным курсом с понтоном…
– С чем?..
– Прошу прощения, так мы называем буксируемый корабль…
– Будьте точны в формулировках, пожалуйста. Дальше.
– Собственно, все. Туер ложится на параллельный курс с лихтером, выравнивает скорость, производит стыковку и тормозит вокруг какого-нибудь небесного тела.
– Как вы определили, что туер идет вам в лоб?
– Сначала визуально. «Холт-Контроль» не подтвердил мой запрос, а лидарная установка лихтера как будто не видела буксира. Как будто кто-то выключил лидар извне…
– Почему вы потеряли сознание?
– Корабль стал вращаться с приращением скорости, мне стало дурно, а потом я словно выключился.
– Доктор Мийо, такое возможно?
– Да, – отозвался из зала главврач отделения, где лежал Прошин, – космонавт после длительного нахождения на борту межзвездного транспорта подвергается стрессу, приводящему к первой стадии истощения организма. В таком состоянии вполне возможна потеря сознания в результате воздействия каких-то пиковых перегрузок.
– Хорошо, – сказала председатель, – вы можете сесть, доктор.
Женщина сняла очки. Прикрыла глаза. Пальцами с ухоженными ногтями и узеньким золотым колечком на безымянном прикоснулась к переносице.
– Их было двенадцать, – сказала женщина, в упор глядя на Прошина. – Мужчины, женщины… одна девочка только-только окончила колледж пригласившего вас института и прибежала пораньше, подготовить отчет с практики…
Иван выпрямился. Выражение «груз на совести» внезапно обретало плоть и кровь, заставляло сжиматься кулаки, сводило скулы, и голос стал чужим, лязгающим:
– Любую возможность изменить курс я бы использовал, не колеблясь! – И председатель смешалась под его взглядом.
