Лагерная жизнь оказалась не такой тяжелой, как представлялось Алексею. Режим (подъем в 5.45, первое построение на поверку в 9.00, второе в 14.00, третье в 19.00, отбой в 21.45) не оставлял времени для самоедства. Во-первых, все время на людях, даже в туалете, даже ночью. Во-вторых, за день умотаешься так, что стоит только положить голову на подушку, как сразу же засыпаешь. Производство вагонки, плинтусов, наличников и прочих погонажных изделий из древесины – дело трудоемкое, утомительное, к тому же добрая треть работ (погрузка и разгрузка) проходят на воздухе. Это не робы с ватниками шить, сидя за столом в теплом помещении.
Втянешься в ритм и живешь по нему бездумно. О чем думать, если за тебя уже все решили? Чего ждать, если тебе никто не пишет, посылок не шлет и до окончания срока еще о-го-го сколько? Без поддержки с воли (как моральной, так и материальной) жить за решеткой тяжело, но не так уж, чтоб очень. Первое время другие заключенные не верили в то, что Алексея никто не «греет». Как же так – довольно крупный бизнесмен и без «грева»? Неужели на воле никого не осталось, кто мог бы передачу послать? Люди думали, что Алексей «нагоняет туману», говоря о том, что «греть» его некому, чтобы его не пытались «доить». Убедившись, что Алексей говорит правду (в лагере все на виду), выражали сочувствие – как же так? А вот так. Домашние отвернулись, приятели и партнеры поспешили забыть, а настоящих друзей, таких, на кого можно было бы положиться в любой ситуации, которые могли бы поддержать, несмотря ни на что, у Алексея не было. Точнее, были по молодости, а потом как-то растерялись, жизнь развела, а новых наживать было некогда. Уезжал на работу рано утром, приезжал поздно вечером, по выходным корпел над бумажками, расчетами-подсчетами занимался, мониторингом и прочими делами. Дел всегда хватало. Если удавалось выкроить уик-энд для того, чтобы побыть с семьей, так это уже был праздник, вроде маленького отпуска. Большие отпуска – по две недели два раза в год – Алексей проводил только с семьей, это святое. Периодически встречался с партнерами в неформальной обстановке, но не по дружбе, а по деловой необходимости. В сутках всего двадцать четыре часа, в году всего триста шестьдесят пять дней. Где тут время для дружбы взять?
– Ты живешь совсем как монах, – сказал однажды Алексею сосед по нарам. – Никаких контактов по ту сторону.
Сказал громко, другие услышали, подхватили, и Алексей получил кличку. Новые зэки поначалу думали, что он и в самом деле из монахов (молчаливый, неулыбчивый, необщительный), пока не узнавали его историю. По совпадению, в отряде был и настоящий «монах», заключенный Бабаев, по прозвищу Бабай, в прошлом недоучившийся семинарист, а ныне – человек без определенного места жительства, отбывавший наказание за кражу. Держался Бабай совсем не по-монашески – балагур, шутник, любитель похабных анекдотов. Узнав историю Алексея, Бабай многозначительно хмыкнул и упрекнул:
– Знал бы ты календарь, так не попался бы на крючок. Разве Нина в сентябре именинница? Именины Нины, равноапостольной преподобной просветительницы Грузии, отмечаются в январе, двадцать седьмого числа по новому стилю, именины блаженной мученицы Нины отмечаются четырнадцатого мая по новому стилю, а именины преподобномученицы инокини Нины отмечаются по нему же девятнадцатого ноября. В сентябре никаких именин Нины нет. Я три с половиной года в семинарии проучился, мне ли не знать? Хочешь, всех сентябрьских именинниц вместе с именинниками перечислю? Слушай…
– Не надо мне всех, – ответил Алексей. – Хватит с меня Нины.
